Вернись моим светом

Глава № 13 Василиса

Я проводила взглядом машину Ника, и ещё пару минут оставалась в ступоре. Его отец спокойно поднялся с лавки и вернулся домой, будто только что его сын не нависал над ним с волчьим взглядом. Никогда я не видела такой злости на лице Никиты, и хотела понять — что же происходит в их семье.

В комнате я снова вытащила старый дневник в попытке найти хоть намек на то, что раньше у Ника тоже были проблемы. Листала пожелтевшие страницы, но натыкалась только на подростковый бред — как поссорилась с родителями, как понравился мальчик из параллельного класса. На Никиту я тоже обижалась за дурацкие шутки, но быстро прощала его, потому что мы не умели быть порознь.

Только одна запись заставила меня остановиться и внимательно прочитать события дня, которой вылетел из памяти.

«Дорогой дневник! Опять поругалась с мамой. Вот она вообще не понимает меня. Говорю, что уберусь потом, а она — нет, сейчас. Как будто что-то изменится за два часа. Короче, ушла я из дома, и плевать хотела на её претензии. Ник пытался меня успокоить, пока я планировала побег. Хочу сбежать куда-нибудь, от родительских нотаций подальше. А он говорил нельзя. Потом мы пошли домой, и он напросился со мной. Сказал, что будет со мной, пока я не успокоюсь. И что ты думаешь? Помог мне убраться дома. Вместе получилось быстрее и веселее, и мама мне ничего не сказала. Потом мы смотрели кино, и Ник ушел уже поздно, когда я совсем успокоилась и передумала сбегать. Но если родители так и будут читать нотации, я снова захочу уйти».

Он был со мной, пока я не успокоилась. Поддерживал так, как умел, чтобы защитить от глупости. Я ведь и правда в том возрасте могла сбежать из дома — у меня мозги работали на редкость плохо. Я была тем самым вредным подростком, который считал правым только себя, и мнение родителей никогда не слушалось.

Но Ник… Он знал, как меня успокоить. Он слишком хорошо меня знал. И был рядом. А вдруг у него уже тогда были проблемы в семье, но я о них не знала? Может, пришло время вернуть долг, и помочь ему успокоиться, даже если самой немного страшно от сурового взгляда.

Только как быть рядом, если он не хочет? Если бежит от меня, отталкивает и делает всё, чтобы держать дистанцию? Он грубый, колючий, даже когда я пытаюсь быть милой. Не заставлять же его?

Я упала на кровать и уставилась в потолок. Вот он заставлял. Гулять, говорить, улыбаться. Каждый раз, когда мне было тошно и хотелось зарыться в кокон. Но это я. Я эмоциональная, но отходчивая. А он? Какой он — новый Ник? Раньше он только ворчал, а теперь смотрит таким взглядом, что холодеет внутри. Но ведь он искал меня в ту ночь, сидел со мной, дважды забирал с работы и с улыбкой ел мои пирожки. Значит, его броня имеет трещину, осталось только найти её и залезть внутрь, показать ему, что я чувствую, что я готова быть рядом. Потому что он так много сделала для меня. Потому что он до сих пор дорог мне и жаль, что я поняла это только спустя восемь лет разлуки.

План по привлечению внимания Никиты пришел ко мне вечером. Он уже вернулся, и его машина стояла под окнами дома. Я бы могла поступить разумно — прийти к нему домой, попросить выйти, поговорить. Но я так не умею. Он захлопнет дверь, отправит меня гулять, и я ничего не добьюсь. Нет, мне нужна была гарантия того, что он останется хоть на пару минут, а заодно я снова покажу ему свою заботу о нем.

Когда-нибудь в мою голову перестанут приходить дурацкие мысли, но пока на другие я не способна. И, дождавшись, что со двора исчезнут соседи, вышла на улицу. Вокруг — ни души. Тусклый фонарь освещал узенький тротуар, и я прокралась к парковке по тропинке возле дома.

Ещё раз посмотрела в разные стороны, убедившись, что никого нет. Только из окон дома горел свет, доносился издалека лай собак и шум автомобилей с дороги.

Я подошла к машине Никиты и резко, сильно пнула колесо. Сразу напряглась, ожидая вой сигнализации, но её не последовало. Я пнула ещё раз, посильнее, так, что хрустнули пальцы на ногах. Снова ничего. А в фильмах это срабатывало!

Выругавшись под нос, я схватила ручку двери со стороны водителя и дернула на себя. Машина моргнула и закричала, сообщая своему владельцу о попытке угона. Визг сигнализации впивался в мозг через уши, но из всех органов чувств обострилось только зрение. Я уставилась в дверь подъезда, ждала, пока она начнет открываться. Сердце бешено стучалось в ребра, волнение накатило холодной волной, и громкий звук только усиливал его.

Наконец, дверь подъезда начала открывать, и я резко отвернулась в сторону дороги.

— Валите отсюда, идиоты! — закричала я, пытаясь перекричать сигнализацию. — Чтобы я вас здесь не видела больше!

Машина затихла. За спиной послышались шаги.

— Вот же уроды, — продолжала ругаться я. — Совсем совести нет!

— Что случилось?

Я вздрогнула для убедительности, напрягла лицо и повернулась к Никите.

— Да шпана какая-то пыталась в машину к тебе залезть! Прогнала их! Малолетние идиоты!

Он смотрел на меня так внимательно, будто пытался прочесть мои мысли. Я напряглась ещё сильнее, чтобы лицо покраснело.

— А ты что делаешь на улице в такое время? — спокойно спросил Никита.

— Я в окне увидела, что пацаны возле твоей машины крутятся, в салон заглядывают, и вышла разогнать их.

Я говорила убедительно. У него не было ни единой причины не верить мне. Ладно, с розеткой я лоханулась, но сейчас все продумала до мелочей. Даже если у него есть видеорегистратор, я не попала в его поле видимости.

— Хорошо. Спасибо? — спросил он.

Я кивнула. Никита снова натянул каменную маску и уже собирался уйти, как обычно. Как всегда, сбежать, так и не поговорив. Но я не для этого столько нервничала, чтобы смотреть в его спину.

— Давай… поболтаем? — быстро предложила я. — Посидим где-нибудь?

Он покачал головой, развернулся и всё-таки попытался уйти. Что же с ним такое, черт возьми! Как же пробить его каменную стену, которую он выстроил вокруг себя?