Страница 3 из 22
Андрей посмотрел на нее с почти физическим отвращением. Он вспомнил, как Максим с хирургической точностью нажимал на точки его черепа, и как Соня с аппетитом пробовала на вкус плоть его жены. Помощь? Эти существа больше не нуждались в помощи. Они нашли свою истинную природу, и эта природа была совершенным, беспощадным хищничеством.
— Заткнитесь все! — Толя обернулся к женщине, и в его взгляде не было сочувствия, только жесткая, прагматичная злость. — Это не ваши дети. Это кожаные мешки с зубами, которые знают, где у вас находится сонная артерия. Кто еще раз пикнет про «помощь», лично вышвырну за дверь, чтобы они использовали вас как закуску.
В классе воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Снаружи послышался странный звук — скрежет металла по бетону. Это было медленное, методичное движение, от которого по коже пробежали мурашки. Андрей снова прильнул к щели в баррикаде и увидел, что дети начали действовать. Они не пытались выбить дверь плечами или кричать. Вместо этого группа подростков, лет четырнадцати-пятнадцати, притащила из школьного подвала массивную стальную тележку для обедов, на которой лежало что-то большое и обмотанное серым брезентом.
Максим что-то тихо прошептал на ухо старшим мальчикам, и те, синхронно кивнув, начали толкать тележку к самому порогу, забивая ее в щель под дверью. Они действовали с пугающей слаженностью, словно ими управлял один коллективный разум. Андрей заметил, как один из подростков — высокий, костлявый парень в порванном спортивном костюме — внимательно изучает петли двери, прислушиваясь к каждому шороху внутри кабинета.
— Они ищут точку опоры, — пробормотал Андрей, сам не осознавая, что говорит вслух. — Они не просто ломятся, они пытаются создать рычаг.
— Толя, они не просто ломятся, они создают рычаг! — крикнул Андрей, отрываясь от двери.
Дядя Толя выругался и быстро оценил ситуацию. Он понял, что стальная тележка, втиснутая в проем, теперь служила не просто преградой, а опорой для чего-то более массивного. Снаружи послышался резкий, синхронный выдох десятков детей, а затем последовал оглушительный скрежет. Металлическая тележка с визгом проехалась по линолеуму, сдвигая тяжелые лабораторные столы на несколько сантиметров. Баррикада, которая казалась неприступной, вдруг дрогнула.
— Назад! Всем отойти к окнам! — скомандовал Толя, хватая массивную стеклянную перегороду от старого шкафа, чтобы использовать её как импровизированный таран или щит.
В этот момент с той стороны двери раздался новый звук: ритмичный, металлический стук. Кто-то из детей начал методично бить по дверному полотну чем-то тяжелым и острым. Удары приходили не хаотично, а в строго определенные точки — в районе петель и замка. Максим, стоявший снаружи, видимо, вспомнил очередной «урок анатомии», только на этот раз объектом изучения стала конструкция двери. Каждый удар отдавался в ушах выживших как погребальный звон.
— Они выбивают петли, — прошептал Андрей, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. — Господи, они выбивают петли.
2
Толя выругался, его лицо побагровело от напряжения. Он понимал, что время работает против них: каждая секунда промедления превращала их укрепление в ловушку. Он обернулся к остальным, его взгляд метался по лицам испуганных людей.
— Сдвигайте шкафы! Живо! Перекрывайте проем вторым слоем, пока дверь еще держится! — закричал он, перекрывая нарастающий скрежет металла.
В кабинете началась суматоха. Люди, охваченные паникой, толкали тяжелые деревянные стеллажи, которые с надрывным скрипом елозили по полу. Марина, учительница литературы, пыталась помочь, но её руки так дрожали, что она едва могла ухватиться за край полки. В какой-то момент один из шкафов перекосило, и он с грохотом обрушился, придавив ногу мужчине средних лет. Раздался пронзительный крик, который в этой звенящей тишине прозвучал как стартовый пистолет.
— Заткнитесь! — взревел Толя, но было поздно.
Крик раненого послужил сигналом. С той стороны двери раздался не просто шум, а настоящий взрыв детского восторга. Это был многоголосый, заливистый хохот, в котором не осталось ни капли человеческого сострадания — только азарт охотника, который услышал, как добыча забилась в угол. Скрежет металла внезапно прекратился, и наступила секундная, звенящая пауза, от которой заложило уши.
А затем дверь содрогнулась от одного мощного, скоординированного удара. Петли, изможденные методичными ударами Максима, не выдержали и с визгом вырвались из бетонного косяка. Тяжелое полотно двери с грохотом рухнуло внутрь, сминая верхний слой баррикады и поднимая облако старой извести и пыли.
В образовавшемся проеме, в рамке из обломков дерева и металла, показалась голова Максима. Он смотрел на них с легким недоумением, словно зашел в комнату, чтобы спросить о домашнем задании. Его футболка с «Майнкрафтом» была почти полностью коричневой от запекшейся крови, а в руке он сжимал длинный, заточенный обломок металлической линейки.
— Привет, пап, — спокойно произнес Максим, переступая через обломки двери. — Мы решили, что ждать слишком долго — это скучно. Анатомия ведь не терпит промедления, ткани начинают портиться.
Он вошел в кабинет первым, не спеша, с той самой пугающей уверенностью, которая бывает только у людей, абсолютно лишенных страха или эмпатии. За его спиной, словно тень, проскользнула Соня. Её розовые ленточки в волосах сбились и пропитались чем-то липким, а в руках она сжимала тот самый овощной нож, который теперь выглядел как профессиональный инструмент мясника. Остальные дети не хлынули внутрь шумной толпой; они замерли в дверном проеме, создав плотную, живую стену из маленьких тел. Они не кричали, не рычали — они просто наблюдали, их глаза блестели от холодного, расчетливого голода.
Дядя Толя среагировал мгновенно. Он с криком «Назад!» обрушил тяжелую стеклянную перегородку на Максима, надеясь придавить мальчика или хотя бы отбросить его назад. Но Максим, обладавший теперь почти сверхъестественной реакцией, просто сделал короткий шаг в сторону. Стекло с оглушительным звоном разлетелось по линолеуму, превратившись в тысячи сверкающих бритв. В этот момент Соня, воспользовавшись секундным замешательством Толи, метнулась вперед. Она двигалась низко, почти по-пластунски, проскальзывая между ножками перевернутого стола с невероятной скоростью.
— Сзади! — закричал Андрей, но было поздно.