Страница 2 из 70
— Мы продолжим этот разговор завтра, — наконец произнес он, кривя тонкие губы. — Надеюсь, к утру твое безумие пройдет. Иначе мне придется вызвать экзорциста. Или лекаря из Ордена Чистоты.
Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с тяжелым стоном.
Я осталась одна. Тишина в комнате стала осязаемой. Я медленно спустила ноги с кровати. Пол был ледяным, но это ощущение реальности приносило странное удовольствие.
Я дошла до высокого, в человеческий рост, зеркала в тяжелой бронзовой раме. Из глубины амальгамы на меня смотрела незнакомка. Золотистые волосы разметались по плечам, огромные карие глаза на бледном лице казались почти черными. Красивая. Слишком красивая для этого склепа, который назывался замком д’Орсе.
Но взгляд.. Взгляд был моим. Взрослым. Понимающим.
Я подошла к прикроватному столику и взяла ту самую синюю склянку. Откупорила пробку. В нос ударил резкий, металлический запах с нотками горького миндаля и сонной одури.
Как парапсихолог, я всегда чувствовала энергетику веществ. Как жена кардиолога, я за годы жизни с Прохором научилась разбираться в препаратах не хуже медсестры.
— Наперстянка, — прошептала я. — В огромной дозе. С примесью белладонны.
Они не лечили её. Они держали её в состоянии постоянной аритмии и полусознательного транса, чтобы маркизу было легче сосать её энергию. Каталинабель не умерла сама. Её медленно доводили до остановки сердца.
Я вылила содержимое склянки в кадку с какой-то чахлой пальмой в углу.
— Ну уж нет, господа, — я вытерла руки о край простыни. — Теперь в этом теле живу я. А я привыкла бороться за свою жизнь.
Я легла обратно, чувствуя, как новое, молодое тело требует сна. Где-то там, за этими каменными стенами, под этим чужим небом, были Прохор и Семен. Я знала это каждой клеткой. Пять лет назад они ушли в синюю воронку, и если судьба забросила меня сюда, значит, Прохор уже проторил дорогу.
« Прош.. — я закрыла глаза. — Слышишь меня? Я здесь. Я нашла тебя. Осталось только дотянуться».
За окном завывал ветер, царапая ветками старых деревьев по стеклу, но мне не было страшно. Впервые за пять лет я не была заперта в белой палате. Я была свободна. И у меня было то, чего не было у этого мира — знания будущего и воля женщины, которой больше нечего терять.
Первая битва была выиграна. Но война за мою семью только начиналась. И если ради этого мне придется вскрыть этот мир, как гнойный абсцесс, — я сделаю это без колебаний.
Засыпая, я увидела перед глазами его лицо — сосредоточенное, в хирургической маске, и глаза, в которых всегда светилась жизнь.
— Жди меня, — прошептала я тьме. — Я иду.