В поисках себя

Пей я в этот момент воду, непременно подавился бы. Кончики ушей запылали. Я мысленно поблагодарил длинные волосы в надежде, что Коллинз ничего не заметила. Сама она выглядела невозмутимой. Она продолжала болтать, а я думал о том, как она ненароком назвала меня сексуальным, и как это единственное слово в мгновение ока превратило меня в смущенного подростка.

— К тому же обивка отлично вписывается в здешний антураж, — продолжала она. — С тобой, сапожником и портным эта улица стала по сути готовым центром бытовых услуг.

— Я тоже так думаю. — Я кивнул. — Честно говоря, работы оказалось куда больше, чем я рассчитывал.

Коллинз снова посмотрела мне прямо в глаза, и я заметил, что ее ресницы подкрашены не черным, а темно-бордовым. Из-за этого ее ореховые глаза казались светлее.

— Э-эм, — снова запнулся я. — Так вот, возвращаясь к тому, что может понадобиться тебе здесь внизу.

— Посмотрим, как пройдет неделя, — сказала она. — Я не какой-то там гений организации, но неплохо справляюсь, если мне дают инструкции.

Ее взгляд метнулся куда-то мне за спину, и я инстинктивно оглянулся через плечо. Там было пусто.

— Короче, — бросила она. — Это мой стол?

— Да, — сказал я, смахнув с него пару бумажек. — Его оставили прежние хозяева. Я им особо не пользуюсь, только хлам наваливаю, но подумал, что будет неплохо посадить кого-нибудь поближе ко входу на случай посетителей.

— К тебе часто заглядывают?

По ее тону я понял, что ответ она и так знает.

Я покачал головой.

— Не особо. Зато названивают постоянно.

— Еще бы, — протянула она. — Значит, основная часть твоего бизнеса — это те, кто хочет освежить старую мебель?

— Примерно три четверти, — отозвался я. — Остальное обычно идет от твоей семьи.

— От моей семьи?

— Ага, именно так я с ними и познакомился. Они находят много антиквариата, ты наверняка в курсе, а я обычно перетягиваю то, что с мягкой обивкой. Сейчас как раз ковыряюсь с целым готическим гарнитуром, который они мне притащили.

Я снова заметил, как Коллинз покосилась мне за спину. Что она там высматривала?

— О, — протянула она. — Круто. Раньше они вроде бы просто продавали такие вещи в первозданном виде.

Я кивнул.

— Началось все с одной конкретной раздолбанной штуки — пуфика с подушкой. Получилось легко, выглядело здорово, и после этого Декс решил, что наше сотрудничество имеет смысл.

— Так и есть. — Коллинз кивнула. — Выходит, ютуб-обойщик неплохо устроился.

— Ты забываешь про деда, — напомнил я. — Это самая важная часть.

— Вы были близки?

Я кивнул.

— Да. В детстве я проводил с ним больше времени, чем с кем бы то ни было.

Обычно я не отличался разговорчивостью, но сейчас слова давались на удивление легко. Коллинз умела слушать. Я понятия не имел, делала она это специально или же сказывалась та защитная маска, с которой она переступила порог, но навык был полезным.

— Это здорово, — с мягкой улыбкой произнесла она. — У меня тоже есть такой человек. Так что, покажешь мне текущие проекты и то, что ждет в очереди?

— Э-э, да. Отличная идея, — согласился я.

— Буду сваливать отсутствие у меня блокнота и ручки на то, что все мои вещи остались в машине, которая, судя по всему, до сих пор стоит на обочине, а мы оба сделаем вид, будто я все равно прихватила бы их с собой, хотя вряд ли бы стала.

Коллинз улыбнулась мне. На одной щеке у нее появлялась ямочка, в которой запросто могла затеряться монетка⁶.

— Так что, найдется у тебя ручка и бумага? Или карандаш и бумага?

— Э-э, — замялся я, на мгновение… ослепленный, что ли? Позорно. — Да.

Я полез в ящик стола и вытащил блокнот с простым карандашом. Надо будет не забыть раздобыть сюда нормальных ручек.

Коллинз забрала их у меня.

— Идем? — Она кивнула в сторону моей рабочей зоны.

— Да-да, — сказал я, жестом предлагая ей пройти вперед. — После тебя.

После этого день пролетел незаметно. Кларк заскочила на обед и прихватила еды и на меня тоже, что было весьма кстати. Она привезла все вещи Коллинз из машины, хотя та до сих пор торчала на обочине. Видимо, буксировочный трос Декса порвался, когда он попытался сдвинуть ее с места.

— Хочешь отнести вещи наверх? — спросил я ближе к четырем часам.

Коллинз копалась в пачке бумаг, извлеченных из картотеки. Она занималась этим, пока я доделывал кант на кресле. Она то и дело бормотала что-то себе под нос, причем делала это очень… выразительно, почти так, будто разговаривала с кем-то еще.

Или по крайней мере воображала, что говорит с кем-то еще.

Коллинз оторвалась от бумаг. В крыле ее носа поблескивало серебряное кольцо, а на другом красовался аккуратный серебряный гвоздик. На запястье тоже были серебряные часы, взглянув на них, она сверилась со временем.

— Работаем на износ или лишь бы отделаться? — с вызовом изогнув бровь, поинтересовалась она.

— Время от времени я люблю дни с минимальной производительностью, — ответил я.

— Говоришь это девчонке, которая в целом живет по этому принципу, — бросила она.

О самой Коллинз я знал не так много. Судя по тому, как о ней все отзывались, я едва ли ожидал, что она существует на самом деле. Все, включая ее родных, говорили о ней так, будто видят в последний раз. Родители перечисляли ее заслуги и достижения с интонацией надгробной речи. А Кларк… Кларк говорила о ней так, будто Коллинз бросила ее, будто про нее попросту забыли.

— Что-то верится с трудом, — возразил я. — Разве у тебя не штук восемьдесят национальных премий по фотографии?

Я точно знал, что по меньшей мере одна у нее была.

Коллинз напряглась и снова уткнулась в бумаги.

— Я бы с удовольствием отнесла свои вещи наверх. Спасибо, — выдавила она спустя пару ударов сердца.

Я отложил киянку и направился к лестнице. Позади послышались шаги Коллинз.

— Не знаю, в курсе ли ты, но лестница ведет в довольно длинный коридор, а уже оттуда идут два отдельных входа в квартиру.

— Потому что раньше это были две отдельные квартиры, верно? — спросила она на ходу.

— Именно, — подтвердил я. — Теперь же это больше смахивает на студенческое общежитие.

— В колледже я не училась, но поверю на слово, — отозвалась она из-за спины.