В поисках себя

Спустя пару секунд температура в помещении упала. Я знала, что, когда стяну пальто с головы, Аделин будет стоять рядом с Эрнестом, и они будут строить друг другу влюбленные призрачные глазки.

Фу.

Поэтому, когда я сбросила капюшон, смотреть на них я не стала. Я просто надела пальто, сунула ноутбук в сумку и поднялась, направляясь к выходу.

— Спасибо, Кларк, — бросил вслед Эрнест, когда я была у входной двери.

Я все-таки оглянулась на них. Эрнест и Аделин стояли там, где пробудут еще примерно час, пока Аделин снова не унесет обратно к реке. Их головы были склонены друг к другу, они о чем-то шептались, и я почувствовала странный укол в груди. Я тихонько притворила дверь, чтобы не тревожить их, и заперла ее на ночь.

Боже, даже у призраков может быть пара.

Укус едкого морозного воздуха за щеки не дал этой мысли зайти слишком далеко. Все, о чем я могла думать по дороге домой, — это как же холодно. Стоял март. В Вайоминге все еще была зима, хотя эта выдалась мягче большинства предыдущих. Достаточно мягкая, чтобы дорожки не были завалены снегом, так что я могла ходить на работу пешком, хотя каждое утро и вечер рисковала замерзнуть насмерть.

И хотя закаты в Свитуотер-Пик я любила больше всего на свете, мне безумно хотелось, чтобы уже начался переход на летнее время. Больше всего на свете я любила лето. К тому же закат в половине шестого вечера навевал тоску.

Дорога была недолгой, обычно она занимала минут семь. За это время я даже не успевала дослушать до конца «Американский пирог».⁵⁹ Приближаясь к дому, я смотрела на закат, пытаясь романтизировать момент и то, что неизбежно последует за ним: макароны с сыром быстрого приготовления, вероятнее всего хот-дог, бокал лучшего коробочного вина, которое можно купить у нас, и слезы над видео с пожилыми собаками в интернете.

Но на сей раз, похоже, этому не суждено было случиться, потому что на моем крыльце кто-то стоял. Кто-то живой. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что это Лейт Уилкс. Его широкие плечи и до раздражения идеальные волосы выдавали его с головой.

Черт. Что он здесь забыл?

Я избегала Лейта уже несколько месяцев, но он проявлял настойчивость. Пару недель назад его сообщения наконец прекратились, и я решила, что отделалась.

Очевидно, нет.

Заметив меня, он широко улыбнулся — той ослепительной улыбкой, которой самое место в рекламе зубной пасты, — и помахал рукой.

Я не стала махать в ответ. Внезапно вечер с макаронами в сырном соусе и хот-догом показался мне куда привлекательнее, чем такая компания. Хотя лет в пятнадцать я, наверное, пошла бы на настоящее преступление, лишь бы Лейт однажды появился у меня на крыльце.

Вот же дурочка.

— Ты меня избегаешь, — сказал он, когда я подошла ближе. И тут я поняла, что Лейт на крыльце не один. С ним стоял его отец.

Его мертвый отец.