Страница 40 из 62
В том-то и дело: на самом деле она
не
член семьи. Это моя мама близка с её матерью. Из-за этого нас постоянно сводили вместе. Мудацкая мысль, но она всё равно у меня возникает. Рядом с Корделией Мэйбл, похоже, чувствует себя неуютно, а из-за этого напрягаюсь и я.
— Не надо.
— Чего не надо? — выражение её лица меняется, она выглядит растерянной. — Уэллс, что случилось?
Я пристально смотрю на неё.
— Колдуэлл, — поправляю я.
Единственный человек, который когда-либо называл меня Уэллсом, – Мэйбл. Впервые она назвала меня так, когда мой рот был на ней и она, потерявшись в удовольствии, которое я ей дарил, не смогла выговорить моё полное имя.
— Ой, прости, я слышала, как тебя так называли другие. Думала, теперь все так говорят, — она поднимает руки, словно я раздуваю из мухи слона.
— Пресса. Они решили, что мы поженимся. Напечатали это в заголовке.
— А, — она легко и удивлённо смеётся. — Та старая сплетня? Она ходит уже много лет. Ты же знаешь, какие они.
— Мэйбл её услышала.
Выражение лица Корделии меняется, смягчаясь до почти сочувственного.
— О нет. Поэтому она такая тихая? Я думала, она просто нервничает из-за знакомства со всеми, — она подходит ближе и понижает голос: — Я бы никогда не хотела создавать проблемы для тебя. Для вас обоих.
— Тогда зачем ты здесь?
— Ну, я хотела вернуться домой, а ещё хочу, чтобы ты был счастлив, — она кладёт руку мне на предплечье, привычно, по-сестрински. — Для Мэйбл это новое место. Новая страна, новые обычаи, всё новое. Ей понадобятся друзья. Я пытаюсь помочь.
Я смотрю на неё, выискивая ложь. На меня глядят те же глаза, которые плакали на похоронах моего деда.
— Ты её защищаешь, — мягко продолжает Корделия. — Я понимаю. Но, если не будешь осторожен, ты её задушишь. Ей нужно пространство, чтобы дышать. Чтобы найти своё место.
Я провожу рукой по волосам. Понятия не имею, что, блядь, делаю.
— Она подавлена.
— Конечно. Любой бы чувствовал себя так, — Корделия ободряюще улыбается. — Позволь мне помочь. Я могу всё ей показать и познакомить с людьми. Помочь ей почувствовать себя желанной гостьей.
Я хочу сказать «нет», но мне нужно поговорить с Мэйбл. Я хочу, чтобы ей было как можно комфортнее. А если это кого-то разозлит или заденет их чувства? Что ж, мне плевать. Когда дело касается Мэйбл.
— Просто… сегодня отойди в сторону, — наконец говорю я. — Дай нам побыть вдвоём.
— Конечно, — сжимает она моё предплечье. — Я рядом, если понадоблюсь. Любому из вас.
— Эй, — говорю я, останавливая её прежде, чем она уходит. — Мне нужно, чтобы ты перестала постоянно ко мне прикасаться.
— Что ты имеешь в виду? — её брови сходятся.
— Перестань постоянно ко мне прикасаться. Эта фраза не нуждается в дополнительных объяснениях.
— Ладно, — смеётся она, снова поднимая руки. — Я тебя поняла.
Не уверен, что поняла, но она разворачивается и идёт обратно по проходу.
Я остаюсь стоять, размышляя, не создаю ли проблему на пустом месте. Действительно ли моя потребность защищать Мэйбл оправданна или я просто перегибаю?
Когда возвращаюсь, Мэйбл ждёт меня, и её взгляд сразу находит мой.
— Всё в порядке?
— Да, — сажусь рядом, беру её за руку и пытаюсь отбросить сомнения, которые посеяла Корделия. — Я хотел прояснить ситуацию. Насчёт слухов в прессе. Не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя неловко. Она согласилась.
— А, — выражение лица Мэйбл не меняется, но я чувствую, как её пальцы крепче сжимают мои. — Это было мило с её стороны.
— Да, — я целую костяшки её пальцев и наблюдаю, как Корделия устраивается в кресле через проход и достаёт телефон, выглядя готовой помочь и совершенно безобидной.
Может, я ошибаюсь насчёт неё. Может, из-за ревности, которую я почувствовал, увидев улыбку Мэйбл, обращённую к Джеймсу, и услышав голос Корделии, мне мерещатся угрозы там, где их нет.
Мэйбл прижимается к моему плечу, и я обнимаю её, но не могу избавиться от ощущения, что каким-то образом меня только что переиграли.