Страница 25 из 56
ГЛАВА 10
Блэйк
На этот раз я наблюдаю за тем, как она спит, лёжа рядом с ней в постели. Я был полным идиотом, что раньше не прояснил ситуацию и не поговорил с ней обо всём. Мы ещё не разобрались до конца, но для одного вечера сказано было достаточно. Я видел, что ей непросто всё это осмыслить. Впрочем, как и мне.
Стоило ей начать готовить ужин, как мы легко разговорились, отойдя от темы наших родителей и обстоятельств нашего брака. Мы оба хотели пока отложить это в сторону, но, блядь, как же приятно было просто поужинать вместе, а потом посмотреть несколько её ужасных шоу. В которые я слишком втянулся и засыпал её миллионом вопросов.
Каждый раз она ставила просмотр на паузу, и её лицо слегка озарялось радостью, когда она отвечала. Тогда я начал придумывать новые вопросы только ради этого. Мне нравится видеть её такой, и я ненавижу, что упустил столько лет подобных моментов рядом с ней.
Когда мы решили, что на сегодня с нас достаточно реалити-шоу, то отправились спать. Никто из нас ничего не сказал о том, что мы вместе готовимся ко сну и ложимся в одну кровать. В итоге я снова включил одно из её шоу, не желая ставить её в неловкое положение, и притянул к себе. Трули положила голову мне на грудь и смотрела, пока не уснула. Вскоре следом уснул и я.
Я проспал всю ночь. Это был самый спокойный сон за долгое время. Обычно мне хватает нескольких часов. Напряжение, которое я годами носил в себе, даже не осознавая этого, ослабло. Разлука с ней всё это время далась мне тяжелее, чем я до конца понимал. Такая простая вещь, как её присутствие рядом, успокоила какую-то часть меня.
Терпеть и продолжать идти вперёд,
– вот что я делал всё это время. Я не знаю, что будет дальше, но в двух вещах уверен. Мы с Трули останемся вместе как муж и жена, а все, кто сыграл в этом свою роль, так или иначе заплатят.
Хотел бы я быть достаточно хорошим человеком, чтобы позволить Трули самой решить судьбу своих родителей, но не уверен, что смогу. За эти годы она стала воинственнее, однако в глубине души Трули остаётся воплощением доброты. Её нежное сердце дрогнет и захочет проявить милосердие. Ей по-прежнему нужно, чтобы её направляли. Прошлой ночью её тело буквально кричало об этом.
От этой мысли мой утренний стояк становится болезненно твёрдым. Речь не о том, чтобы контролировать её жизнь. Для неё это значит, что о ней заботятся. Теперь я вижу, что семья никогда ей этого не давала. А
я
дам.
— Мишка,
— бормочет она во сне, теснее прижимаясь ко мне. Мышцы моего живота напрягаются. Как одно-единственное слово может одновременно наполнить меня чувством победы и желанием разорвать весь мир на части? Нас обоих обокрали. И этого я никогда не прощу. Пусть теперь всё это осталось в прошлом, но мы с Трули уже никогда не вернём потерянные годы. Их у нас отняли.
Впервые она назвала меня Мишкой после того, как я устроил разнос садовнику, который едва не сбил её, въезжая на заднюю подъездную дорожку возле её дома. Я тогда совершенно вышел из себя. Когда после моей яростной отповеди он поспешно убрался прочь, я наконец вспомнил, что Трули всё это время стояла рядом и была свидетелем происходящего.
Она подняла руки, изобразив медвежьи лапы, и зарычала, пытаясь передразнить меня. Это было очаровательно. Трули всегда пыталась заставить меня вести себя соответственно возрасту. Я никогда не чувствовал, что имею право на такую свободу. Мой дед был хорошим человеком, но возложил на мои плечи многое, хотя и обещал, что всё это того стоит.
Теперь, когда Трули прижимается к моему боку, а моё кольцо по-прежнему красуется на её пальце, я не могу сказать, что он ошибался. Я глажу её по спине вверх и вниз. Чувствую, что она понемногу просыпается. Жду, желая стать первым, кого она увидит.
Когда её глаза распахиваются, разуму требуется секунда, чтобы осознать происходящее.
— Блэйк? — она пытается приподняться, но я крепко удерживаю её. Она слегка морщит нос.
— Доброе утро, жена.
— Ты правда будешь и дальше так меня называть?
— Ты моя жена, почему бы и нет?
— Ну…
Я целую её, не желая слышать продолжение. Когда отстраняюсь, на её лице остаётся затуманенное выражение, от которого мой член, и без того болезненно твёрдый, дёргается.
— Я быстро приму душ, а потом позавтракаем. Может, сходим куда-нибудь? — я бы предпочёл оставить её здесь и ни с кем не делить, но она и так слишком долго просидела взаперти. Я хочу, чтобы она могла расправить крылья, а мы начали создавать общие воспоминания.
— А тебе не нужно на работу?
— Я начальник.
— Решил прогулять?
Я вижу надежду в её глазах. Меня чертовски радует, что она хочет провести со мной время, но ей не должно приходиться на это надеяться. Я хочу, чтобы это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. И я добьюсь этого.
— Да.
— С удовольствием бы куда-нибудь сходила. Я нашла в телефоне несколько мест неподалёку, которые хотела посмотреть.
— Значит, так и сделаем, — целую её в макушку и встаю с кровати. — Увидела что-то, что тебе нравится? — дразню я, когда её взгляд опускается на очертания моего члена, который рвётся освободиться из спортивных штанов и оказаться внутри неё.
— А есть варианты, что я могла его не заметить? — шутит она, а её щёки розовеют.
— Он весь твой и стоит из-за
тебя
.
— Я до сих пор не могу поверить в то, что мы сделали на кухне.
Я опираюсь одной рукой о кровать и наклоняюсь к ней ближе.
— Но тебе понравилось? — она прикусывает нижнюю губу и кивает. — Тогда только это и имеет значение, Мёдик, — я направляюсь к ванной, пока не успел прижать её к кровати. Она слишком соблазнительна, а я так долго ждал возможности быть с ней, что мне приходится постоянно напоминать себе не торопиться.
Не хочу, чтобы она думала, будто всё дело только в сексе. Даже если сейчас он занимает почти все мои мысли. Я уже начал думать, что у меня пониженное либидо. Я редко мастурбировал, если вообще это делал. В глубине души это уже начинало меня беспокоить.
Теперь, когда Трули вернулась, стало предельно ясно, что оно просто
дремало
. Находилось в спячке, ожидая
её
возвращения. Похоже, прозвище
Мишка
не так уж далеко от истины.
Я включаю воду и встаю под холодные струи. На мой член они никак не действуют, только злят его ещё сильнее. Я обхватываю его рукой, а второй упираюсь в стену. Закрываю глаза и прокручиваю в памяти прошлую ночь.