Страница 18 из 153
— Простите мое невѣжество, совсѣмъ и не подумалъ объ этомъ! Сейчасъ бѣгу за нимъ. Безъ сомнѣнія, я кажусь вамъ совершеннымъ профаномъ, но надѣюсь, что вы будете снисходительны; дѣло въ томъ, что я никогда еще не видалъ подобной торжественной дуэли. Тамъ, на Тихоокеанскомъ побережьѣ мнѣ, правда, не рѣдко приходилось имѣть съ ними дѣло, но теперь для меня ясно, что то было не болѣе, какъ варварство. Гробъ — чортъ возьми! Мы просто оставляли своихъ мертвецовъ валяться тамъ, гдѣ они упали и предоставляли забирать ихъ и вѣдаться съ ними всякому, кто пожелаетъ. Имѣете вы еще что-нибудь сказать мнѣ?
— Ничего, за исключеніемъ развѣ того, что главные агенты конторы похоронныхъ процессій поѣдутъ вмѣстѣ, какъ это всегда принято. Помощники же ихъ и факельщики пойдутъ, конечно, пѣшкомъ. Я повидаюсь еще съ вами завтра часовъ въ 8 утра, и мы сговоримся относительно порядка процессіи. Затѣмъ, имѣю честь пожелать вамъ всего хорошаго.
Я возвратился къ своему довѣрителю, встрѣтившему меня словами:
— Ну, въ которомъ же часу назначена встрѣча?
— Въ половинѣ десятаго.
— Отлично. Дали вы знать въ газеты?
— Сэръ, если наша долговременная и тѣсная дружба не избавляетъ меня отъ подозрѣнія въ подобной низости…
— Тс, тс!..Съчего вы это взяли, мой дорогой другъ? Неужели я оскорбилъ васъ? А простите меня; я вижу, что задаю вамъ черезчуръ уже много работы. Итакъ, занимайтесь другими хлопотами, а это оставьте. Нѣтъ сомнѣнія, что кровожадный Фурту позаботится о томъ, или же я самъ — да, этакъ будетъ даже лучше, напишу пару словъ своему пріятелю, журналисту г. Нуару.
— О, если такъ, то вы можете избавить себя отъ хлопотъ; секундантъ противной стороны уже увѣдомилъ г. Нуара.
— Гм… мнѣ слѣдовало бы догадаться. Узнаю въ этомъ Фурту, который всегда любитъ выказать себя.
Въ половинѣ десятаго утра процессія приближалась къ Плесси-Пике въ слѣдующемъ порядкѣ: впереди ѣхала наша карета и въ ней только мы съ г-номъ Гамбеттой вдвоемъ; затѣмъ карета съ г. Фурту и его секундантомъ; затѣмъ карета съ двумя поэтами-ораторами, которые не вѣровали въ Бога; изъ грудныхъ кармановъ ихъ сюртуковъ торчали похоронныя элегіи; въ слѣдующей каретѣ ѣхали главные врачи со своими инструментами; за ними слѣдовало 8 каретъ съ консультантами; затѣмъ шарабанъ, два гроба и карета съ главными агентами компаніи похоронныхъ процессій; за ними слѣдовалъ цѣлый кортежъ ихъ подчиненныхъ и факельщиковъ пѣшкомъ. Далѣе сквозь туманъ виднѣлась безконечная вереница зѣвакъ и полиціи.
Да, процессія была изъ солидныхъ и доставила бы великолѣпное зрѣлище, если бы только погода была хоть немножко получше. Процессія двигалась въ молчаніи; я нѣсколько разъ заговаривалъ со своимъ принципаломъ, но онъ, какъ видно, даже не замѣчалъ того, такъ какъ все время былъ углубленъ въ свою записную книжку и разсѣянно повторялъ: „Я умираю за Францію“.
Прибывъ на мѣсто, я вмѣстѣ съ секундантомъ противной стороны отмѣрилъ на землѣ 35 ярдовъ и кинулъ жребій, кому на какое мѣсто выпадетъ встать. Послѣднее, впрочемъ, было не болѣе, какъ пустою формальностью, такъ какъ, принимая въ соображеніе состояніе погоды, всѣ мѣста были одинаковы. Закончивъ эти приготовленія, я вернулся къ своему пріятелю и спросилъ, готовъ ли онъ. Онъ выпрямился во весь свой ростъ и отвѣчалъ твердымъ голосомъ: „Я готовъ! Заряжайте батарею!“.
Пистолеты были заряжены въ присутствіи мрачно-настроенныхъ свидѣтелей. При этомъ, по причинѣ плохой и темной погоды, намъ пришлось прибѣгнуть къ помощи фонаря. Затѣмъ мы развели противниковъ по мѣстамъ.
Въ эту минуту полиція замѣтила, что присутствующая публика тѣснится очень близко справа и слѣва отъ поля сраженія и поэтому потребовала пріостановки дуэли съ цѣлью удалить этихъ неосторожныхъ на безопасное разстояніе. Требованіе ея было исполнено.
Полиція раздѣлила всю толпу зрителей на двѣ части и каждую часть помѣстила позади каждаго изъ противниковъ, послѣ чего намъ было предоставлено продолжать свое дѣло. Такъ какъ туманъ сгустился еще болѣе прежняго, то мы съ секундантомъ противника согласились, что, прежде чѣмъ дать роковой сигналъ, мы издадимъ громкій крикъ, который поможетъ нашимъ друзьямъ опредѣлить хотъ приблизительно мѣстонахожденія своего противника.
Возвратившись къ своему другу, я съ тревогой замѣтилъ, что одушевленіе начинаетъ покидать его. Я приложилъ всѣ старанія, чтобы ободрить его.
— Сэръ, дѣла не такъ уже плохи, какъ кажутся. Принимая во вниманіе качество оружія, ограниченное число выстрѣловъ, которыми вамъ дозволено обмѣняться, большое разстояніе, непроницаемость окружающаго насъ тумана, а кромѣ того, еще то обстоятельство, что одинъ изъ противниковъ имѣетъ всего одинъ глазъ, а другой страдаетъ косоглазіемъ и близорукостью, — принимая все это во вниманіе, можно смѣло надѣяться, что столкновеніе не будетъ имѣть рокового исхода. Много шансовъ, что даже вы оба останетесь вх живыхъ. Итакъ, ободритесь, не падайте духомъ!
Рѣчь эта настолько ободрила моего принципала, что онъ тотчасъ же протянулъ руку и сказалъ:
— Я готовъ; дайте оружіе!
Оружіе было положено на протянутую ко мнѣ ладонь; и какимъ же жалкимъ и ничтожнымъ показался этотъ пистолетикъ на мощной ладони моего друга!
Взглянувъ на это смертельное оружіе, онъ вздрогнулъ и взволнованнымъ голосомъ прошепталъ:
— Увы, не смерти я боюсь, но возможности быть изувѣченнымъ.
Я снова началъ ободрять его и съ такимъ успѣхомъ, что онъ, наконецъ, сказалъ:
— Пустъ же начнется трагедія. Встаньте позади и не покидайте меня, другъ мой, въ эти роковыя минуты.
Я обѣщалъ ему. Затѣмъ я помогъ навести ему пистолетъ по тому направленію, гдѣ по моимъ предположеніямъ стоялъ его противникъ, и посовѣтовалъ ему слушать хорошенько и въ дальнѣйшемъ руководиться крикомъ секунданта противной стороны. Затѣмъ я всталъ позади Гамбетты и издалъ громкое „гопъ-гопъ!“ Откуда-то изъ-за тумана послышался отдаленный отвѣтный крикъ, послѣ чего я немедленно же прокричалъ:
— Разъ, два, три, — п_л_и!
Раздались два слабенькіе звука, что-то вродѣ п_и_т_ь! п_и_т_ь! и въ тоже мгновеніе я былъ повергнутъ на землю и придавленъ цѣлою горою мяса. Я былъ совершенно разбитъ и оглушенъ. Откуда-то сверху до меня долетѣли слѣдующія слова:
— Я умираю за…. за… чортъ возьми, за что же я умираю?.. Да, за Францію! Я умираю за Францію!