Страница 87 из 93
В нашей реальности события шли похожим образом, только чуть менее жестко по причине, видимо, лучшего экономического состояния страны — люди все же там были настроены не так радикально и объявленный в 1995 году референдум в итоге провалили, хоть и на тоненького. 50,8% против 49,2%. Какие шансы, что тут эти полпроцента сыграют в обратную сторону? Мне виделось, что такие шансы есть и причем весьма не маленькие.
— Это внутренние дела Канады, мы не можем и не должны в это вмешиваться, — пожал плечами Ширак.
— Я думал, Франция всегда поддерживает людей, разговаривающих с вами на одном языке… — аккуратно забросил удочку я, впрочем без особой надежды. Даже если сидящий рядом француз всем сердцем болеет за успех квебекских националистов, то вряд ли будет как-то публично по этому поводу высказываться. — Особенно в случае, если Оттава выберет силовой вариант…
— Силовой вариант недопустим, — видимо, какая-то линия в недрах Елисейского дворца была все же сформирована, — в случае если произойдет референдум и народ Квебека скажет «да» независимости, Франция станет первой страной, которая его признает, но до этого мы не будем вмешиваться.
— Хорошо, — я кивнул, принимая это к сведению, — в таком случае вам вероятно будет интересно ознакомиться с планом канадского правительства по фальсифицированию результатов референдума в случае его проведения. Это уже практически открыто обсуждается в кулуарах. Вплоть до завоза боевых групп и срыва проведения референдума, если результат будет понятен заранее…
— Главное не допустить Турецкого сценария, а со всем остальным мы, я уверен, справимся.
С Турцией конечно все получилось практически идеально, если бы не беженцы. Нам пришлось создавать целую сеть лагерей для беженцев на территории «Коммунистической Турции» и Сирии, строить временное жилье, выделять продовольствие, одежду, медикаменты. Население Турции на момент начала всей этой истории составляло около 55 миллионов человек, что по европейским меркам — очень немало, а гражданская война вынудила — по данным ООН во всяком случае, у нас возможности собирать статистику там были очень ограниченными — порядка 6 миллионов человек стать перемещенными лицами. Около миллиона турков смогла уехать на территорию Западной Европы и тысяч 300 в итоге осело у нас.
Для этого пришлось фактически создавать совершенно новую структуру, которая бы занималась вынужденными переселенцами. То есть сначала людей, вынужденных бежать из своих домов, собирали в лагеря за пределами СССР, потом с ними проводили работу врачи и административный персонал, всех проверяли на болезни и анкетировали, потом отбирали желающих покинуть эти учреждения и при этом потенциально полезных для Союза. Понятное дело, средний турок предпочел бы ехать не в СССР, а в условную Германию, но европейцы, как водится, сначала принимавшие беженцев скопом и без особого разбора, быстро «накушались» и закрутили гайки, ну и мы тоже перевозку людей на Лазурный берег оплачивать отнюдь не горели желанием. Хочешь — найдем тебе работу и дадим возможность нормально жить в Союзе, не хочешь — сиди в лагере до посинения, уж как-нибудь средства на порцию баланды тебе найдем. Ну или просто разворачивайся и езжай домой, силой как бы тоже никто не держит.
В итоге за прошедшие 2 года мы вытащили и расселили на просторах СССР около 300 тысяч — проверенных на предмет опасных заболеваний и отфильтрованных по признаку радикальных взглядов — граждан Турции. Конечно, о том, чтобы просто так запустить к себе людей, речи даже не шло, никакого свободного перемещения, никакого свободного выбора работы. Каждый с самого начала подписал договор о работе на конкретном предприятии: крестьян расселяли тонким слоем по колхозам, причем исключительно европейской части страны, чтобы с единоверцами-мусульманами меньше пересекались, ценные — действительно ценные, были там и такие, без иронии — специалисты получали свои индивидуальные предложения, несовершеннолетних размазывали по семьям и детским домам, мужчин без квалификации собирали в бригады и отправляли на стройки народного хозяйства на Дальний Восток и в северную Сибирь.
Под «беженцев» приняли специальные дополнения к закону о гражданстве, которые устанавливали повышенные требования к получению советского паспорта. То есть если ты специалист, которого Союз сам пригласил в страну, то тебе нужно 5 лет для получения гражданства, а если беженец — то десять. Плюс экзамен на знание государственного языка, истории СССР и основ коммунистической идеологии. А любое даже мелкое нарушение означало мгновенную депортацию.
Короче говоря, церемониться с «гостями с юга» никто не собирался, хотя и разбрасываться ценным человеческим ресурсом тоже было как-то жалко.
— Турки сами виноваты в своих проблемах, а вам тема Канады вполне может стать полезной на предстоящих через 2 года выборах, — француз поморщился и скептически качнул головой, как бы говоря, что электоральные перспективы тут не столь значительные. Я пожал плечами и добавил, — И все же я рад, что мы можем находить точки соприкосновения. Я всегда говорил, что торговать — лучше, чем воевать…
— Так откройте свой рынок, будем торговать, — улыбнулся француз, а я только покачал головой.
— Считайте, что СССР — это одна большая корпорация. Мы же не можем требовать от компании «открыть свой рынок», попробуйте зайти в офис Дженерал Электрик и купить у них рабочие компьютеры, которые на столах стоят. Вас тут же охрана на выход попросит, то же самое и с Советским Союзом. Мы готовы покупать и продавать, но исключительно то, что нужно нам, — я на секунду замолчал и добавил еще одну мысль, — а янки вас рано или поздно кинут. Как с золотом в 1971 году. Не стоит складывать все яйца в одну корзину…