Страница 56 из 93
Конечно. Очень быстро. Иллюзии растаяли как снег под весенним солнцем. Мы пошли на стройку. Тяжёлая физическая работа, жара, пыль. День за днём. Это был резкий контраст с тем, чем мы жили ещё год назад. Честно признаюсь, я был к этому не готов. Ещё вчера — весёлая и, будем честны, не такая обременительная творческая работа, приносящая ко всему прочему отличные по советским меркам заработки… Я бы наверное уже сумел купить себе и автомобиль, и в кооператив вступить на квартиру, а то и просто купить её за отчисления… А тут… [Бывший музыкант только махнул рукой]
Корреспондент:
Многие в СССР считают Израиль островком стабильности.
Александр:
Это ещё один миф. Постоянное ощущение войны. Террористические угрозы, взрывы, стрельба. Воздушные тревоги. Бомбоубежища, в которых сидишь и думаешь, повезёт сегодня или нет. Для человека, выросшего в относительно мирной Белоруссии, это очень тяжело психологически. Бесконечный экономический и политический кризис, выборы, выборы, обещания политиков, которые никогда не исполняются, каждый раз обещают закончить войну и сосредоточиться на мирной жизни, а результат всё тот же. Непривычный национальный состав. Много арабов, много приезжих из Эфиопии, у всех культура очень отличается, что в бытовом плане накладывает свой отпечаток. Ну и просто ощущение «осаждённой крепости» — со всех сторон враги, в случае чего даже бежать некуда. Только вплавь… На Кипр.
Корреспондент:
Получается, вы на своей шкуре осознали, что вся та информация, которая доносится до советских граждан нашими газетами и телевидением про Израиль, на самом деле правда. Это не пустая пропаганда, как считают некоторые, а самые что ни на есть факты?
Александр:
Получается, да. На самом деле, всё еще сложнее, огромное количество нюансов, которые в голову живущему в Бобруйске человеку даже прийти не могут. Например, шаббат. У нас это скорее тема для анекдотов, а в Израиле — суровая правда. В пятницу и субботу тут ничего не работает. Ни магазины, ни даже общественный транспорт. Вроде кажется — ерунда, на первый взгляд, но жизнь на практике усложняет неимоверно.
Корреспондент:
Как вы воспринимали политическую жизнь страны?
Александр:
Сначала — с интересом. Частые выборы, вся эта политическая агитация, партии — казались проявлением демократии. Потом это начало раздражать, а затем — откровенно утомлять. Страна постоянно в политическом кризисе, правительства меняются, решения откладываются. Экономика нестабильна, цены растут. А еще невозможность никуда поехать жутко бесила!
Корреспондент:
Подробнее можно, пожалуйста, для наших читателей.
Александр:
Да, конечно. Приезжая сюда в Израиль, ты не получаешь сразу полноценные документы. Тебе дают временный паспорт, с которым выехать в третью страну невозможно, но очень сложно. Фактически на первые три года ты становишься невыездным. А быть невыездным в СССР и в Израиле — это очень большая разница. Одно дело, когда тебе доступна одна шестая часть суши, и другое — территория размером с не самую крупную нашу область. Чувствуешь себя просто запертым, ощущение обмана. Ты ехал в свободный мир, а попал в тюрьму.
Корреспондент:
Вы упомянули экономические трудности.
Александр:
Да. Постоянный рост цен. Аренда жилья съедает большую часть заработка. То, что остаётся, уходит на еду, транспорт. О каких-то накоплениях речи не идёт. Ты работаешь, чтобы просто не оказаться на улице. Так что, возвращаясь к предыдущему вопросу, даже когда у меня появилась возможность куда-то поехать, сделать это сложно по финансовым причинам. Когда живёшь от зарплаты до зарплаты, вопрос путешествий становится неактуальным.
Корреспондент:
Климат?
Александр:
Это отдельная тема. Постоянная жара. Летом — невыносимо. Мало зелени, мало деревьев. После белорусских лесов, парков, рек — это давит. Чувствуешь себя словно в каменном мешке. Нет, ради справедливости, есть и приятные вещи. К ним, конечно, можно отнести море, в котором можно купаться круглый год. Такого, конечно, в Беларуссии мы не видели и даже мечтать об этом не могли.
Корреспондент:
Языковой барьер?
Александр:
Иврит — очень сложный язык. Его нельзя выучить между делом. А времени нет: работа, попытки заниматься музыкой, бытовые проблемы. В итоге ты всё время чувствуешь себя чужим, не до конца понимающим, что происходит вокруг. А ведь фактически нужно учить не только иврит, но еще и арабский, которого тут очень много. И самое обидное, что если захочешь потом куда-то уехать, данные знания никогда тебе не пригодятся, потому что иврит нигде кроме Израиля не нужен: придётся заново учить еще один новый язык!
Корреспондент:
В этот период появился и судебный иск?
Александр:
Да. Это был ещё один удар. Компания из Сингапура, с которой мы подписывали контракт на проведение концертов, подала гражданский иск о выплате неустойки за сорванные выступления. Никакого преследования по политическим мотивам, никаких требований вернуться в Союз, один сплошной капитализм и возмещение недополученной прибыли. Сумма оказалась неожиданно большой. Особенно если сравнивать с теми копейками, которые мы зарабатывали на стройке.
Корреспондент:
Как вы это восприняли?
Александр:
Как холодный душ. Ты вдруг понимаешь, что от прошлого убежать не удалось. Что «свобода» — это не только — и не столько, если честно, — красивые слова, но и ответственность, долги, обязательства и вот это вот всё. И что за иллюзии о красивой жизни приходится платить очень дорого.
Корреспондент:
Это усилило чувство безысходности?
Александр:
Безусловно. Ты в чужой стране, без профессии, без стабильного будущего, с долгами. Постоянное напряжение, страх, усталость. А потом мой напарник уехал в Австралию к родственникам. И я остался один.
Корреспондент:
Именно тогда возникла мысль о возвращении?
Александр:
Да. Я долго сопротивлялся ей, считал это поражением. Но потом понял: признать ошибку — не значит предать себя. Я увидел, что за «железным занавесом» не всё так просто, и что там, откуда я уехал, осталось не только прошлое, но и возможность будущего. В конце концов, я потерял всего три года жизни, тот случай, когда правильнее признать ошибку, чем пытаться упорствовать и дальше. Я вполне допускаю, что в будущем у меня в Израиле может наладиться жизнь, но какой смысл тратить годы на то, что в СССР ты получаешь просто сразу по факту рождения?
Корреспондент: