Страница 51 из 93
Тут никакого чуда — просто общее положение СЭВ в этом варианте истории было заметно прочнее, польский злотый затормозил падение и стабилизировался, развивалась кооперация между странами, мы местами неплохо вложились — в виде инвестиций, а не подарка на сей раз — в польскую промышленность, ну и просто недовольные имели возможность выехать. С 1986 года — а пик недовольства пришёлся на 1987–1988 год, именно там были самые масштабные забастовки и протесты — из страны выехало порядка полумиллиона поляков. Часть — около двухсот тысяч человек — осела у нас, часть в ГДР, Венгрии и даже в Болгарию кто-то ехал, видимо, за хорошим климатом. Ну и просто люди устали от протестов, которые всё равно реально никакой «пользы» не приносят, а только мешают жить и работать.
Ну и в общем сейчас шла полуоткрытая-полузакрытая дискуссия о том, кто должен стать новым главой Польской Народной Республики и как должна произойти передача власти от генерала Ярузельского.
Вечером мы просто катались с Иванной по болгарской столице и смотрели город. Вокруг было полно туристов, и охрана из-за этого постоянно нервничала, но отказываться от экскурсии я не собирался. В прошлой жизни в Болгарию меня судьба не заносила — как-то всегда находились места поинтереснее для поездки, — и сейчас мне было просто интересно набраться новых впечатлений.
— Знаешь… Никогда не думала, что можно будет вот так просто. Взять и полететь в другую страну.
— Курица не птица, Болгария — не заграница.
— Это для того, кто привык по всяким Нью-Йоркам и Парижам кататься, — женщина с интересом глядя в окно покачала головой, Иванна впервые оставила ребенка на другого человека и теперь заметно нервничала, пусть даже сама в этом не признавалась, — а нам, простым трудящимся из Тольятти… Даже на поезде в Болгарию — это огого какое приключение.
Ну да, под старт Олимпиады между СССР и странами СЭВ было открыто свободное железнодорожное движение. Пока в экспериментальном формате, с ограниченным количеством поездов, чтобы всю логистику объединения не поломать, да и вряд ли, имея относительно доступные билеты на самолёт, кто-то всерьёз захочет ехать из условного Ленинграда в Болгарию на поезде. Трое суток в вагоне, а если летом без кондиционера — вообще ад настоящий. Впрочем, находились и такие энтузиасты наземного транспорта.
Раньше, когда мы прорабатывали открытие границ в 1985–1986 годах, против свободного перемещения людей по земле были наши «союзники». В Берлине — а ещё в Будапеште и Праге, но именно немцы тут возражали больше всего — опасались нашествия «голодных русских», которые приедут и посметают всё, что только можно, с полок местных магазинов, обвалив систему снабжения.
Впрочем, тут надо признать, опасались немцы совсем не зря, вполне возможно, что описанный сценарий действительно случился бы, но мы сначала открыли границы только для перелётов, а в самолёт много багажа не возьмёшь, он там по весу лимитирован, да, так что приходится ограничиваться какими-то мелкими покупками.
Ну а теперь, спустя пять лет активной работы по товарному наполнению советских магазинов, оказалось, что чем-то прям так уж удивить советского туриста за границей уже достаточно сложно. Нет, конечно, всякий ширпотреб в той же Венгрии зачастую и сейчас качественнее и разнообразнее был, чем в Союзе, банально за счёт наличия там мелких частных кооперативов, которые куда лучше подстраивались под спрос населения, но это уже мелочи, на общую картину повлиять бывшие не способны.
— Нужно по местным магазинам проехаться. Посмотреть, чего тут продают, — заметив какую-то вывеску со всей возможной непосредственностью заявила мне жена.
— Серьёзно? У нас через месяц намечен визит во Францию, а тебе хочется пройтись по магазинам в Болгарии?
— Ну… Интересно же, — Иванна даже немного смутилась от своей же высказанной вслух идеи, вероятно, как это часто бывает, у неё в голове она звучала более разумно.
— Да что там может быть… А если что и есть, то всегда можно через Сеть заказать.
— Да я как-то не привыкла ещё к этим всем штукам, — женщина повернулась ко мне и добавила: — Мне даже удивительно, как ты успеваешь всё это изучать и во всех новинках ориентироваться.
Я только хмыкнул на это — для кого новинки, а для кого привычный инструмент, которого очень сильно не хватало.
Наверное, не нужно говорить, как сетевая торговля облегчает жизнь. Её мы развивали всеми доступными способами, тяжёлым административным нажимом заставляя руководителей промпредприятий выходить в Сеть и создавать там цифровые магазины с возможностью удалённой торговли.
Посылторг, позволяющий заказывать дефицитные товары напрямую у производителя, показывал впечатляющий рост объёма торговли, каждый год обновляя рекорды. В доцифровую эру, когда товар нужно было выбирать по каталогам, общий оборот посылторга исчислялся сотнями миллионов рублей и в общей структуре розничной торговли он занимал меньше 0,1%. Конечно, если откинуть продовольственные товары — больше, но всё равно — капля в море.
И вот в 1991 году у нас закрылся на отметке 1,1% — при общем обороте в примерно 500 млрд рублей, это не много не мало 5,5 млрд в денежном выражении — от всех проданных товаров в стране было продано через удалённые заказы. А к концу пятилетки план был — оптимистичный, правда, но пока он вполне оправдывал ожидания — выйти на 5%.
На данный момент мы упёрлись в логистику. Конечно, тут имелось у Советской страны немалое преимущество в виде огромного количества почтовых отделений, где почти всегда можно было нанять дополнительного работника «на посылки», а вот сортировочные узлы не справлялись. Ну и, конечно, имелась куча других проблем: сложности с забором товара у производителя, перекосы по остаткам в цифровых базах, когда товар вроде бы есть, а реально его нет, а уж какой бардак творился ежегодно в январе после традиционной «инфляционной» переоценки товаров…
А ещё неожиданно вылез дефицит упаковочных материалов. В частности, картонных ящиков и гофрокартона в целом. А ещё пришлось срочно закупать оборудование для производства скотча и стретч-плёнки, их у нас начали потихоньку производить пару лет назад, но резкий взлёт количества посылок в стране показал, что имеющиеся мощности совершенно недостаточны.
Но всё это были болезни роста, скорее приятные, показывающие наличие прогресса, чем какие-то структурные недостатки самой модели.