Страница 15 из 51
Повторилась вчерашняя история. Вначале он натянул на меня специальный кожаный колет с нагрудником. Сами шпаги отличались от боевого оружия более гибким лезвием и наконечником. Маски мы решительно отвергли и застыли в стойке. И снова, как только я взял в руку холодное оружие, то почувствовал уверенность в своих силах. Но, видимо этого было мало, потому что сорок минут Гришка гонял меня по площадке, посыпанной мелким песочком и я всего лишь дважды его достал. А вот он — добрый десяток.
Я и не думал, что в доме имеется столько оружия. Ради любопытства как-то раскрыл коробку с пистолетами.
В ореховом футляре, оббитом изнутри тёмно-зелёным сукном, лежала дуэльная пара. Пистолеты были длинные, тонкие, удивительно изящные. Тёмный орех ложи отливал маслом, словно старый янтарь, серебряная насечка переплеталась с воронёной сталью, а рукояти заканчивались массивными набалдашниками тонкой работы. На замках — едва заметная гравировка мастера из Льежа. Это было оружие не для войны. Не для кавалерийской свалки. Это были пистолеты для того, чтобы на рассвете, в сыром поле, убить человека с двадцати шагов — спокойно, хладнокровно и почти церемонно.
Рядом в футляре лежали все принадлежности: пороховница, серебряная пулелейка, шомпол с костяной рукоятью, отвёртка для кремневого замка и маленький флакон оружейного масла с запахом льна и копоти.
А в кабинете целая стена отведена под опасные железки. На стене красуется настоящая гусарская сабля — прошедшая службу, а не парадная игрушка. Лёгкая, слегка изогнутая,
С потёртой кожей ножен и латунной гардой, отполированной хозяйской ладонью за многие годы. С хищным балансом, удобным для конной рубки.
Чуть выше — шпага. Не строевая, а дворянская дуэльная шпага. Тонкая, длинная и смертельно опасная. Гарда сложного плетения закрывала кисть ажурной чашкой. Клинок был гранённым и жёстким, рассчитанным исключительно на укол. Именно по этой шпаге можно было понять, что владелец не просто офицер, а человек, который частенько брал в руку эту опасную и отменно сбалансированную сталь.
А вот турецкий ятаган, персидская сабля с булатным узором и пара кавказских кинжалов в серебре были скорее повешены здесь для красоты.
В отдельном шкафу стоял длинноствольный охотничий штуцер. Тяжёлый и дорогой, с нарезным стволом, ложей из тёмного дерева и латунными накладками. Это работа немецкого мастера. Такой штуцер бил значительно точнее обычного гладкоствольного ружья, но и заряжался дольше и стоил нереально больших денег. Рядом в стойке находятся два охотничьих ружья. Это легкая двухстволка на птицу и массивное гладкоствольное ружьё на волка или кабана.
А вот в ящике стола в спальне зачем-то хранился короткий дорожный пистолет крупного калибра, без украшений, удобный для выстрела в упор. А ещё Митька притащил мне в седельных кобурах два кавалерийских пистолета. Это уже настоящее боевое оружие и мой камердинер уверяет, что я очень любил практиковаться в стрельбе из них. Он крепил в саду на ствол дерева обычные игральные карты, а я якобы виртуозно попадал в яблочко с пятнадцати шагов.