Страница 8 из 53
Прошение Уильяма о стажировке в рядах жнецов одобрили даже слишком легко – Вессель знал, что у приятеля в столичном отделе дознания работает близкий родственник, – и теперь Лэйтер носил жетон и доносил новости; его подключили к базе сотрудников политического сыска, и Билл ежедневно изучал происходящее и докладывал Райану.
Наблюдать за членами монарших семей жнецы, конечно, не могли; но даже у теней найдутся тени, что говорить про глаза и уши стен?
— Новый Властитель хорошо сдружился с Рэмом, – Уилл перебирал овощи на блюде, выбирая оставшиеся мясные кусочки. – Оно и не удивительно: Генрих младше Рэма на два года, они половину детства провели, вместе играя в Резиденции Трех, пока злотоликие отцы устраивали заседания.. Но среди столичных жнецов их приятельство вызывает беспокойство. Не обессудь, Райан, но ты сам знаешь, что твой старший брат не особо пользуется популярностью у наших. Да еще и эти его прогрессивные идеи.. – Лэйтер скривился, отбрасывая вилку и откидываясь на спинку кресла. – Абсолютная власть Трех сейчас держится на Главнокомандующем и После Небесном, и ни Дамир, ни Рушан не позволят Генриху ломать созданный веками порядок. Но представь, что будет, когда на трон взойдет Рэм? Они вдвоем протолкнут прокаженные мысли.
— Рэм не станет уничтожать данный нам Матерью порядок. Он любит Государство и не позволит его идеалам пошатнуться, – Райан сделал глоток гранатового вина.
— Возможно, – ответил Уилл, задумчиво смотря в чашу с вином, – но даже самые крепкие идеалы могут поддаться искушению. Рэм, будучи страстным утопистом, рискует увлечься собственными концепциями реформ. Кто знает, что может произойти, если ему взбредет в голову "совершенствование" системы, основанной на равновесии и балансе?
— Я верю, что он научился мудрости у своих менторов, – возразил Райан, хотя и нетвердо; его самого гложили подобные мысли, а воспоминания то и дело возвращали к подслушанным разговорам старшего брата с отцом. – В отличие от Генриха, Рэм понимает цену стабильности. Он всегда говорил, что власть – это не только привилегия, но и риск.
— Соотношение сил постоянно было непростым, и каждое движение может привести к непредсказуемым последствиям, – туманно ответил жнец, хмыкнув. – Может, лет через десять Рэм сам не заметит, как изменит курс Государства, но это заметят стервятники, что над ним кружат.
Вессель поднял на Лэйтера глаза, глядя на приятеля практически из-под бровей:
— Осторожнее, Уильям. Ты говоришь со мной о моем брате.
— Да. Говорю, – Уилл практически навалился на стол. – И ты прекрасно знаешь, почему, – тон его был жестким, уверенным; чуть выбившиеся из-за ушей темно-рыжие волосы лишь добавили его внешнему виду лисьей дикости. – Ты позволяешь мне это. Тебе важно знать, что происходит в столице, какие слухи плетут вокруг ваших золотых кресел, – нарочито-саркастично произнес жнец, – неприятели.
— Ты много говоришь, Билл. И много дерзишь, – грубо оборвал его Райан. Под пронизывающим взглядом принца жнец на мгновение стушевался. – А помимо этого, еще и озвучиваешь немало сомнительных предположений.
— Я говорю тебе об опасениях, которые имеют место. И о слухах о будущем правлении твоего брата, которые уже гуляют.
— Только время покажет, чем обернется восшествие Рэма. У него много сторонников.
— И много противников, – Уильям понизил голос. – Его ценят в армии, он пользуется популярностью на Западе и на Севере.. Но Центр и Восток смотрят настороженно, Рубежи волнуются, жнецы и таможенные бароны напряжены, – следующее произнес почти не слышным шепотом. – Тереза вела переписку со Снобийским, и даже Лукас выказал некоторую настороженность. В черте Рубежей растет доверие к Шонни, а наследник маркизуса Центральных земель мечтает породниться с вашей семьей через брак с единственной дочерью Главнокомандующего..
Райан недобро хмыкнул. Гонзалесы. Властолюбцы, грезящие о коронах. Столько раз уж обжигались о свои мечты и никак не отступятся.
— Гонзалесы никогда не подберутся ни к одному из тронов Трех. Даже если Милдред женится на Шонни, корона всё равно окажется вне зоны его доступности, она – третий из наследников, – хотя люди смертны. – Даже если по какой-то странной причине Шонни получит титул Главнокомандующего, Милдред не получит даже титула консорта.
— Иногда звание и титул – пустой звук. И на монарха можно надеть нити марионетки.
— В любом случае, желание Шонни трона – скорее прихоть, нежели стратегия.
— Да. Стратегии строятся иначе, – Лэйтер облизнул верхнюю губу.
275 год ЭТМ, Холодный Штиль
Бесконечные просторы пустынных земель Дука раскинулись перед глазами.
Штаб располагался на скалистой возвышенности, где еще пробивалась зеленая растительность, но впереди, казалось, всё обратилось в переливы охристых, красно-коричневых, желтых, серо-кофейных и пепельных оттенков. На лазурном небе поблескивали первые звезды. Солнце садилось, и пустыня всё больше напоминала расписанный подмалевком холст: четкие линии цвета, извилистые очертания барханов.
Очень далеко, практически у горизонта, чернели силуэты предгорья перешейка Арроганс. Низкие горы, да скалистые – и скалы их острые, смертоносные, непокоримые. Райан, глядя туда, вспоминал сказки Терезы о том, как ушедшие боги в незапамятные времена собрали непослушных и строптивых людей на перешейке и насадили их тела на тысячи поднятых из преисподней мечей. Кости бунтовщиков превратились в песок, засыпавший большую часть южного полуострова, а пролитая кровь окрасила горы и землю в гранатовый. Мечи же стали камнями, чтобы веками напоминать людям о воле богов и их силе.
Остроконечные скалы Арроганса устремлялись ввысь, изрезанные опасными ущельями.
Небо темнело, кобальтово-синий пожирал лазурь, и звезды сверкали ярче. Запах огня и дымящейся травы щекотал ноздри, из лагеря доносились голоса и смех.
Райан, сидевший на прогретом солнцем камне, не торопился возвращаться к сослуживцам. Ему не особо хотелось видеть лиц, скрывающих за напускным весельем смятения, не особо хотелось слышать истории о проходившей на территории Штиля антитеррористической операции – наслушался вдоволь.
Две недели кровавых столкновений с диверсантами на западном берегу имели попеременный для сторон успех. Для верноподданных Государства очередная вспышка недовольства Штиля вновь останется неизвестной, опять рейды обратятся в пепел, что поглотит пустыня.