Мёд горьких трав

Азалина горько усмехнулась – Беннет сейчас громче прочих бранился бы на солнце, "треклятую жару и херов сухой ветер, раздирающий глотку и глаза", – но, взглянув на спину шедшего впереди Роберта Сборта, даже ощутила внезапное тепло в груди. Всё хорошо будет. Дэниел нашел достойного преемника. Роберт отслеживал маршрут. У них было всего полчаса, пока не начнется обстрел с воздуха. Время против них, каждая секунда на счету. Путь нелегкий: вместо прямой дороги к точке эвакуации – окружены ловушками со всех сторон.

По левую сторону от Сборта вышагивал совсем ещё молодой боец – Кристофер Льюис. Загорелый, весь в крови и пыли, обливающийся потом и поливающий ругательствами Главнокомандующего. Райан опять бросил "Горгону" на произвол.

Как жаль, что нет того, кто мог бы заменить Райана на посту. А если трон сейчас окажется пустым, начнется хаос и вакханалия. Раз уже Вессель завел Государство в такое паршивое положение, то пусть заканчивает начатое, выводит из ада хотя бы в прежнее чистилище.

"Держитесь ближе, не теряйте бдительности!" – донесся голос Роберта, уводящего подгруппу по безопасной тропе.

Их общим числом – пять человек.

Чуть впереди Азалины двигался Михаэль Боур – еще один новоприбывший, первый год служащий в рядах горгоновцев. Талантливый медик, филигранный хамелеон; сосредоточенный молодой мужчина, совершенно неконфликтный и вдумчивый. Макензи не могла не вспоминать Томаса. Оно случалось само по себе, неосознанно.

На душе клубилось волнение, которому Азалина не могла найти оправдания. Девушка подняла голову к голубому безоблачному небу. Никогда в жизни, наверное, она не видела настолько красивого лазурного небосклона. Разве что с Дэвидом, когда они сбегали вдвоем из штилевской базы. Одинокая черная птица рассекла небо и скрылась где-то в скалах. Девушка опустила взгляд под ноги и заметила крошечный фрагмент мозаики под ногами. Это было единственное, что осталось от когда-то яркого узора, преображавшего площади здешних древних городов. Теперь же – лишь призраки прошлого.

Время стиралось. Пробирались долго, осторожно. Миновали сложные участки, вышли на равнинную территорию. До места посадки совсем немного. Еще буквально пятнадцать минут. Вокруг – теплые оранжевые, красные, серо-желтые тона. Ветер с песком и пылью. Белый солнечный диск, остановившийся в зените.

Всё произошло слишком быстро. Михаэль понял, что занес ногу над скрытым детонатором, когда избежать касания уже было невозможно. Секунда, растянувшаяся тысячелетиями. Жизнь перед глазами, молитва Матери и прощение со светом. Но в тот же миг он ощутил сильный толчок в спину и полетел вперед.

А Азалина успела заменить его ногу своей и замереть, зажмурившись и стиснув зубы. Не двигаться. Оттянуть на пару мгновений.

Взгляд Михаэля, полный ужаса. Обернувшийся Роберт. Бросившийся к Макензи Льюис.

— Стой! – Азалина подняла руку, и Кристофер замер, хрипло выдавив короткое "Твою, сука, мать..".

— Всем сохранять спокойствие, – голос Сборта тверд; а Азалина, боясь даже дышать, мысленно заставляла раскачивающее её сердце успокоиться, не пытаться вырваться от страха оборваться навсегда. – Михаэль, медленно на несколько метров назад. Крис, не двигайся, отойди; Роджер, связывайся с базой, вызывай сапера по всем каналам связи..

— Роберт, – произнесла Макензи с трудом, стараясь сохранить хладнокровие, – подожди. Мы с тобой знаем, что это за технология. Не факт, что саперы справятся. К тому же, скоро начнется воздушная опасность. Никто не успеет приехать.

— Прекрати.

— Роберт, – практически взмолилась девушка, и ее взгляд скользнул по замершим побледневшим сослуживцам. – Змейки.. Уходите. Вам нужно уходить, – голос вибрировал, но в нём – ледяная решимость.

— Азалина, к черту геройства! – Льюис было сделал ещё один шаг, но девушка в ту же секунду сорвала со своей шеи жетон и бросила его Роберту.

Командир поймал. Сборт поднял на Макензи глаза, полные принятия, сочувствия и гордости. Роджер тем временем помог подняться Михаэлю, на котором лица не было. Даже страшно представить, какую вину он чувствовал.

— Пожалуйста, – прошептала Азалина чуть слышно. – Я не хочу в последнюю секунду думать о том, что случилось и что меня ждёт. Выбор сделан. Никто не может изменить судьбу, – она улыбнулась Михаэлю. – Все хорошо, Боур, у тебя впереди долгий путь. За свои дороги я сполна заслужила отдых. Пожалуйста, не потеряй только свою жизнь глупо. Не потрать ее напрасно, – и вновь обернулась к Роберту. – Отпусти меня, Сборт. Пожалуйста.

И командир, помедлив и сжав крепче её жетон в руке, кивнул.

— Макензи! – девушка обернулась к окликнувшему её Льюису, и горгоновец ударил себя кулаком в грудь, в район сердца, а следующим движением завел руку за спину. – Однажды и до конца. Встретимся. Однажды обязательно встретимся.

Движение повторил Роберт, а за ним – Роджер с Михаэлем. Все четверо отошли на безопасное расстояние, но не отвернулись. Продолжили по стойке смирно стоять, глядя на Азалину.

Время замедлилось.

В сознании мелькали обрывки воспоминаний – и среди бравых побед и горгоновских дней мелькал призрак Дэвида. Полетели картинки перед глазами. Зашипели громче змеи, пополз холод по венам. Смерть – лишь шаг к бессмертию. В мыслях Азалины все были живы. В её воспоминаниях горгоновцы смеялись и травили байки у костра, в её воспоминаниях она засыпала на плече Дэвида. В её воспоминаниях летела целая жизнь.. И, закрывая глаза, Азалина почувствовала, как из их уголков покатились горячие слезы. Перевернула на пальце перстень с розовым овальным камнем, стиснула его в ладони. И в последний раз взглянула на командира.

— Однажды и до конца, – хрипло провозгласил Сборт.

— Однажды и до конца, – выдохнула Азалина.

Яркая вспышка света.

* * *

Сначала был звук. Высокий и пищащий. Голова гудела и трещала, и всё вокруг было укутано тьмой. Всепоглощающей. Прохладной. Вспышка боли ослепила, но теперь от нее не осталось и следа. Появился запах. Ягод смородины, кедра и пачули, сладкого апельсина и розового перца. А затем Азалина различила голос. Его голос. "Помнишь, кёрикох, однажды ты сказала, что твоё сердце принадлежит мне? – она была уверена, что практически урчащий Дэвид улыбался уголком губ как прежде нагло и очаровательно. – Может, во мне не было горгоновской крови, но у меня было горгоновское сердце. И я останусь с тобой до конца. Открой глаза, Азали".

И она послушалась.

* * *