Мёд горьких трав

Была ли она красива? Она была греховно красива. Густые жемчужные волосы падали крупными локонами до лопаток. Грациозное тело с влекущими изгибами – струящееся платье соблазнительно подчеркивало ее женственные формы, – выразительное лицо. Алые пухлые губы. Большие, ясные глаза. И движения ее легкие, грациозные, словно она парила над сценой; каждый ее шаг, каждое вращение, каждое поднятие руки исполнено с безупречной точностью и эмоциональной глубиной. Красота ее была "дорогой", благородной, и изысканность проступала в каждом девичьем движении, каждом жесте.

Райан тяжело сглотнул, произнеся хрипловатое "угу".

— Ты не знаешь ее, да?

— Уж простите, последние два года я безвылазно провел на службе и несколько отстал от светских раутов.

— Ты многое пропустил даже в истекшей неделе, – хмыкнул Рэм, явно намекая на многочисленные собрания в резиденции Трех, заседания министров, официальные встречи в доме Главнокомандующего.. Райан, приехавший в прошлое воскресенье, большую часть времени потратил на сон, прогулки по Мукро, горячий душ и встречи со старыми знакомыми. Стыдно не было. Он не старший сын (пожалуй, даже к счастью), чтобы выполнять чрезмерные обязанности положения наследника. – Это Ина Штейн, – пояснил Рэм, и Райан, изогнув брови, обернулся к брату, не скрывая удивления на лице. – Да, это она. Дочь маркизуса Холодного Штиля, – мужчина вздохнул, налил в бокал шампанского и выпил его залпом.

— Отец частенько говорил о том, что рассматривает вариант этакого династического брака, способного породнить маркизусов юга с Тремя. Мол, это поспособствует политической стабильности в регионе и нормализации обстановки, прекратит теплящиеся в Штиле волнения.. – проговорил Райан себе под нос. Взгляд на сцену, еще один – на старшего брата, сосредоточенного и взвинченного. Младший Вессель не сдержал усмешки. – Так значит, мы не на балет пришли. Это смотрины. И, судя по всему, кандидатка уже прошла согласование и матушки с отцом, и самих Трех.. – а затем в сердце отчего-то болезненно кольнуло. Ревностно кольнуло. – Отец хочет устроить брак для наследника, да? Это представление затеяно для тебя, чтобы ты оценил невесту?

— Не называй это так.

— Как "так"? Своим именем? Хорошо, коль тебе угодно.. – Райан замолчал, глядя на купающуюся в свете софитов девушку. Недолгое молчание. – Почему меня с собой позвал?

— Ты "отстал от раутов", – беззлобно поддразнил Рэм. – Нужно возвращаться потихоньку в светскую жизнь, Рай, даже если большая часть твоей жизни будет отдана службе. К тому же, инда когда наденешь на плечи мундир золотых чинов, ты все равно будешь оставаться моим братом; мы должны говорить на одном языке, думать одними реалиями, двигаться в одну сторону.. Быть близкими. Ведь внизу нужно смотреть в оба, это правда, но и вершина вынуждает не меньше оставаться начеку. Там одиноко, Райан, и стервятники видят зорче. Устоим, лишь держась семьей.

— "В единстве – ключ к бессмертию", – слова девиза Трех и мантры Государства, похоже, впитывались кровью и молоком.. А Ина Штейн парила и парила на сцене, отдаваясь танцу с жаром, страстью, трепетом.. И трепет тот отзывался в груди и животе Райана неправильным томлением. Молодой человек, глядя на девушку, задал вопрос брату практически холодно, – а не слишком ли она для тебя молода? – хотя знал, что в монарших семьях жены практически всегда младше мужей лет на десять.

— Я старше на тринадцать.

— А ментально? Мне казалось, что служба и титул наследника давно уже превратили тебя в дряхлого старика, – Райан тщился шутить, но, видя настроение Рэма, устыдился. Брат взял его с собой, доверил тревоги.. Да и банально всячески пытался помочь Райану как можно скорее адаптироваться к привычной жизни; искренне старался найти общие темы и сгладить пятнадцатилетнюю разницу в их возрасте. – Прости. Неудачная нелепость.

— Не переживай. Я вроде пока не разучился различать шутки юмора, – ответил Рэм, махнув рукой.

Не прошло и четырех часов, как в Резиденции Трех заблистал званый вечер. Интерьер залы украшали изысканные хрустальные люстры, дорогие портьеры и антикварная мебель. Золотые узоры на слонового цвета стенах и потолке создавали впечатление величия и роскоши, и все множилось зеркалами, сверкало, переливалось и точно сливалось с тягучей живой музыкой. Одну из композиций вышла солировать сама дочь Главнокомандующего – Шонни сидела за фортепиано, и Райан слышал, как в толпе восхищались ее царственностью; помимо Шонни активно обсуждали и Ину Штейн, выступление которой завершилось не более чем пару часов назад. Вовсю перешептывались об "удачной партии", которую старался разыграть Дамир: женить своего старшего сына на единственной дочери Маркизуса Холодного Штиля значило соединить тревожащиеся земли крепкими нитями привязанности к Центру.

Высокоранговая публика, состоящая из градоначальников, баронов и других знатных особ обсуждала последние новости; теневые игры и интриги – неотъемлемая часть подобных мероприятий, и Райан, стоя на заднем плане, наблюдал за гостями с интересом и некоторой долей снисхождения. Вспоминая о боевой службе, он невольно сравнивал столичную жизнь с жесткой дисциплиной и опасностями на поле боя (от которых, правда, сына монарха всячески ограждали).

Амбиции, затмевающие взор, со временем становятся горче.

Весь вечер – пустой фарс. Все понимали, ради чего Трое организовали танцы, зачем прибыли представители Штиля, почему главной примой на выступлениях дня стала Ина. Смотр невесты, ожидание, понравится ли девушка наследнику; но Райан сам не мог выкинуть из мыслей образ пленительной Штейн. Где-то в глубине души юноша осознавал, почему пытался убедить себя, что Рэм и Ина – неподходящая друг другу пара; почему разницу в их возрасте принимал негативно. Ина была слишком пленительна.

Слишком для Райана пленительна.