Страница 9 из 157
Глава вторая Клин перелётных журавлей
1 Прямой и честный ответ
Корабль был тот, да не тот.
— Эй, бездельники! — заорал капитан, едва завидев нас на пристани. — А ну живо! Пошевеливайтесь, недоумки!
Я был уверен, что его вопль адресован нам. И ошибся, — услыхав голос капитана, на причал ринулись матросы. Сотня поклонов, две сотни приветствий, и наши пожитки были подхвачены сильными руками, унесены на корабль, после чего матросы цепочкой трудолюбивых муравьёв исчезли в глубинах трюма. Ран с трудом отбила у матросов счастливую Момико, — всякий хотел обласкать милое дитя, развлечь его прогулкой по палубе и дать отдых прелестной матери.
Скажи мне кто, что в прошлый раз они готовы были избить нас до полусмерти инструментами и обрезками канатов, — я бы не поверил этому лгуну.
— Добро пожаловать на борт! — гаркнул капитан. — Моё судно к вашим услугам, господа! Только скажите, в чём вы нуждаетесь, и всё будет предоставлено без промедления!
Я смотрел на него во все глаза. Может, другой человек? Нет, тот же самый: тысяча морщин, глаза-иглы. Неужели с капитаном случилось фуккацу? Тело прежнее, личность новая? Или корабль всё-таки другой? Нет, знакомый двухмачтовый торговец. Может, это я изменился? Слышу не то, что говорят, вижу не то, что показывают?!
— Если вы чем-то недовольны, — затянул, кланяясь, капитан, едва мы взошли на борт, — так я, сами понимаете…
— Недоволен, — прервал его я. — Недоволен вашим поведением.
— Что?!
— Я хочу знать, в чём причина вашей внезапной вежливости.
— Так прямо и хотите?
— Не хочу. Требую.
— Ладно, — бросил капитан с кривой ухмылкой. — Желание господина — закон. Владелец корабля предупредил меня, что при малейшем неудовольствии с вашей стороны эту палубу на следующий день будет топтать другой капитан. Вот вам прямой и честный ответ. Вы довольны?
— Недоволен, — вмешался Широно. — Я недоволен.
— Чем именно, господин?
— Тебе, значит, пригрозили. И ты, коно-яро, мерзкий дристливый кусотарэ[2] решил, что потерять лицо для тебя — сущий пустяк? Ради места на палубе ты готов лизать нам задницу?! Пить нашу мочу вместо саке?!
— Тэмаэ! — рассвирепел капитан. — Поганый тикусёмо!
— Бу-ккоросу[3] — не остался в долгу Широно.
Тут он, конечно, преувеличил. Какое бу-ккоросу, если закон будды Амиды?
— Лезь в трюм, придурок! — бесновался капитан. — Иначе скину в воду!
Ран хохотала. Каори хлопала в ладоши.
Глядя на смеющуюся мать, заулыбалась и Момико.
Матросы делали вид что они — части такелажа.
— Отлично! — подвёл итог Широно. — Совсем другое дело. А то я уже испугался, что с вежливым капитаном мы сразу пойдём ко дну. Теперь можно и в трюм, почему нет? Теперь я уже ничего не боюсь.
Трюм, кстати, тоже был тот, да не тот. Треть, если не половину трюма отгородили бамбуковыми ширмами, и она пустовала. Ну как пустовала! — туда занесли наши вещи. Помимо багажа на полу лежали три больших тюфяка и пара тюфячков поменьше. На одном из тюфяков высилась стопка одеял. Я прикинул, сколько сюда могли бы загрузить товара, если бы не выделили эту часть для нас, и понял, что владельцу судна мы причинили изрядный убыток.
Нет, не причинили. Уверен, в Кагосиме, или где там корабль загружался, владелец в накладе не остался. Князь Сацума богаче сёгуна и правительства; опять же семьсот семьдесят тысяч коку риса годового дохода только с княжества. Похоже, князь разными способами демонстрирует мне своё высочайшее расположение и рассчитывает на ответную преданность.
Покупает? Нет, от товара преданности не жди. Да и подчиняюсь я теперь, как старший дознаватель, святому Кэнсё в столице, а как вассал, — великому сёгуну. Князь — умный человек, иные не возглавляют клан Симадзу. Он выказывает расположение, ничего не требуя взамен.
Он и потом ничего не потребует. Просто я буду помнить, что он расположен ко мне, и стану действовать соответственно. Стану ли я так действовать? Поглядим.