Гонец в преисподнюю

4 Улитка выползает из раковины

— …он всё-таки трогал тело?

— Он признался в этом позже. Да, он трогал тело. Сначала он стал звать господина Канасуку. Когда тот не ответил, подошёл пощупать пульс. Он надеялся, что господин Канасуку ещё жив. От его прикосновения тело сдвинулось, и котелок перевернулся. А пульса Катацумури не обнаружил и заплакал. Дальше ничего не помнит.

— Он не сказал, почему смерть Канасуку так его потрясла?

— А что тут говорить? За то время, что Катацумури прислуживал господину Канасуку, они сблизились. Сдружились? Насколько я знаю, у господина Канасуку не было сыновей. Катацумури ему нравился, он относился к нему, как к сыну, хоть и старался этого не показывать. Катацумури это вряд ли понимал, но чуял душой.

Как к сыну, а совсем не то, о чём я сразу подумал. Иногда люди ещё умеют приятно удивлять.

— Когда Катацумури у вас появился? Откуда? Кто он?

Чура задумалась, припоминая.

— Месяцев девять или десять назад. Пришёл грязный, в лохмотьях, едва живой от голода. Попросил приюта, сказал, что готов выполнять любую работу. Поначалу его чуть не прогнали…

— Почему?

— Его никто не понимал. Он не говорил на нашем языке, разве что несколько слов. И на китайском не говорил. Хорошо, что подошла я. Язык Чистой Земли тут никто не знает, кроме меня.

— Катацумури — уроженец Чистой Земли?!

— Он этого не говорил. Но и не отрицал.

Откуда на Окинаве взялся голодный бродяга из Чистой Земли? Прибытие чистоземельцев на Окинаву строго контролируется кланом Сацума. Моряки, торговцы, чиновники дзайбан-бугё, и не кто попало, а тщательно отобранные и проверенные люди.

Хотя взятки и контрабандистов никто не отменял. Контрабандисты вездесущи, они найдут лазейку в любой преграде, как её не возводи. Если некто, бегущий, к примеру, от правосудия, решил укрыться на Окинаве, он вполне мог сюда добраться, несмотря на все запреты и контроль.

А потом деньги кончились, языка не знает, чуть не помер с голоду, прибился к храму…

Но главное — не это.

Катацумури — уроженец Чистой Земли!

Значит, фуккацу становится куда более вероятным. До сих пор это было самое слабое место в моих рассуждениях. Да, одно фуккацу с участием утинантю уже случилось. Но вряд ли подобное может происходить регулярно, по крайней мере, в ближайшее время, — что бы ни говорил Гура о наводнении.

Уроженец Чистой Земли — совсем другое дело.

— Катацумури раньше, до смерти господина Канасуку, вёл себя странно? Бывал задумчивым? Отрешённым? Ушедшим в себя?

— Не замечала за ним такого. Возможно, когда я его не видела…

— С кем он общался?

— Особо ни с кем, кроме господина Канасуку. Пока он служил в обители, он подучил наш язык, но всё ещё говорил плохо. Думаю, он опасался людей. Он многое пережил, прежде чем прийти к нам. Многое плохое, я имею в виду.

— Он что-нибудь рассказывал о себе?

— Нет. Работал хорошо, все были им довольны — и ни о чём не расспрашивали.

К храмам прибиваются бродяги. Большинство из них немногословны. Ничего необычного.

— Святая Канаса говорила, что после похорон Катацумури стали уговаривать уехать в Наху. Он поначалу отказывался?

— Да, отказывался. Господин Канасуку, пока был жив, тоже предлагал ему уехать с ним. Спрашивал у сестры Канасы, не будет ли она против. Сестра Канаса сказала: пусть решает Катацумури. А Катацумури не хотел покидать храм.

— Но в итоге его всё-таки уговорили?

— Да.

— Каким образом? Почему люди господина Канасуку так хотели забрать его с собой?

— Они сказали, что господин Канасуку оставил завещание. Распорядился устроить судьбу Катацумури, который пришёлся ему по сердцу. Кажется, даже хотел выдать за него свою дочь. Когда Катацумури узнал, что такова последняя воля господина Канасуку, он согласился ехать в Наху.

Это плохо вписывалось в мои, до того стройные, умозаключения. Если произошло фуккацу — к чему Канасуку в новом теле упираться? А вдруг бы его люди оказались не столь настойчивыми и отступились? Некоторые из них и сами имели виды на госпожу Тэру, если верить рассказам Фудзи. Хотел достоверно сыграть роль слуги и не выдать себя? Подобная предусмотрительность, ясность мысли и холодный расчёт не слишком вязались с оплывшим лицом и устремлённым в пустоту отрешённым взглядом. А также с человеком, что несколько часов стоял, рыдая, над (собственным?) мёртвым телом.

Тут или душевное расстройство, вызванное фуккацу, — или ясный ум и трезвый расчёт. Может ли одно состояние сменять другое? Может, но душевный разлад в итоге пустит пеплом по ветру все тщательно выстроенные планы.

Или не пустит?

— Благодарю вас, вы мне очень помогли. Теперь я хотел бы поговорить с лекарем Магудзи. И с теми людьми, кто хоть немного знал Катацумури.

— Я пошлю за лекарем. Думаю, Магудзи явится завтра сутра.

— Ещё раз благодарю.

— А из тех, кто знал Катацумури, вы не говорили только с привратником Такако и с Уси — это наш старый слуга. Новый, Томи, его не застал. Ах да, есть паломник Гакуто. Он живёт тут уже четвёртый месяц. Но вряд ли они вам много расскажут.

— Тем не менее, я поговорю с ними.

— Вы заночуете у нас?

— Если вы и святая Канаса не будете против.

— Не будем, — улыбнулась Чура. — Можете остановиться здесь.

Домик, на веранде которого скончался начальник Канасуку, выглядел вполне прилично. Наверняка тут всё тщательно убрали и начисто вымыли. Ночевать в доме, где умер больной чахоткой?

— А другого гостевого дома у вас не найдётся?

— Найдётся. Но он совсем маленький…

— Меня это вполне устроит! У вас принимают пожертвования на храм?