Страница 139 из 157
3 «Мы сделаем всё возможное…»
Лицо смутно знакомое. Широкое, гладкое, улыбчивое. Нос приплюснут, бровей нет. Кажется, я видел его на банкете в замке, куда меня пригласили по приезду.
— Зовите меня просто Ханэдзи-сан. У вас ведь так принято?
Просвещать первого министра на тему известных мне тонкостей обращения и именования я счёл излишним.
— Тогда и меня убедительно прошу звать по имени.
Он улыбнулся:
— Уверены?
— Иначе мне будет неловко.
— Прекрасно! По рукам, Рэйден-сан. У нас остров торговли, у нас всегда бьют по рукам, заключая сделку.
Руки он не подал, просто повёл ею:
— Присаживайтесь, прошу вас. Желаете чаю? Чего-нибудь покрепче?
— Благодарю вас. Чаю вполне достаточно.
— Понимаю: не всё сразу. Чай сейчас принесут. Удаляющихся по коридору шагов я не расслышал, но был уверен: слуга ждал указаний за дверью и уже спешит выполнить желание господина.
Мы расположились на шёлковых подушках за низким столиком красного дерева с серебряной вязью по краю. В комнате горели четыре масляных светильника, — таких же, как в коридоре — давая возможность рассматривать внутреннее убранство, что я и делал, не скрываясь. Стены обиты тиснёным шёлком — цвет весенней травы, с лёгким серебристым отливом, словно траву на холодном рассвете побил иней. Вдоль стен — строй полочек, тумбочек, шкафчиков из драгоценных древесных пород; большинство — с серебряной вязью, как и столик. В местах, чудом оставшихся свободными, — вазы, курильницы, статуэтки, иные безделушки. В двух самых больших напольных вазах благоухали изысканные букеты свежих цветов.
Полная противоположность кабинету господина Уваи. Впрочем, это не кабинет, а гостиная. Хотя можно не сомневаться, что кабинет первого министра отличается от кабинета дзайбана не менее разительно.
— Я пригласил вас, Рэйден-сан, чтобы выразить своё сочувствие и поддержку. В Сансикан, который я имею честь представлять, уже известно об ужасном преступлении, жертвой которой стала ваша семья.
— Надеюсь, всё не настолько ужасно.
— Есть новости? Говорите же скорей!
— У меня есть все основания полагать, что мои жена, дочь и сестра живы.
— О да, без сомнения! — с энтузиазмом воскликнул министр. — То есть, я хотел сказать, что тоже на это искренне надеюсь! Более того, я уверен в этом!
Открыв двери, в комнату на коленях вполз слуга. Низко поклонившись, он водрузил на стол лаковый поднос с керамическим чайником в виде горы, покрытой снегом, и парой чашек из полированного чёрного камня, после чего безмолвно удалился.
Первый министр на правах хозяина разлил по чашкам чай: непривычно тёмного, красноватого цвета. Приняв чашку обеими руками, я потянул носом и уловил пряный и отчасти дымный аромат, — непохожий на ароматы известных мне сортов чая, но более чем приятный.
И вкус такой же: деликатный и тонкий.
— Прекрасный чай, Ханэдзи-сан. Окинава не перестаёт меня удивлять!
— О, Рэйден-сан, это не местный сорт! Это поставки из Поднебесной. Рад, что вы оценили. Искренне надеюсь, что в дальнейшем наш остров будет удивлять вас лишь новыми вкусами и ароматами, а не возмутительными и неслыханными преступлениями!
— Благодарю вас. Пусть так и будет.
— Заверяю вас, власти королевства Рюкю и я лично не останемся в стороне. Мы сделаем всё возможное, чтобы спасти вашу семью и покарать преступников.
Мечты сбываются с горкой. В придачу ко всей мощи княжества Сацума мне предлагают ещё и всю мощь королевства Рюкю. Собрать всё это разом и… И что? Объявить войну Поднебесной? Стране Утренней Свежести[32]? Южным варварам, как мечтал покойный сёгун? Разве что. Поскольку в моём деле эта превеликая мощь вряд ли поможет. Хотя, если первый министр сведёт меня с нужными людьми из местных служб, — людьми, которым куда лучше чужаков известно всё, что происходит на Окинаве, нет, на Утине, кто имеет опытных осведомителей и шпионов…
Порыв холодного ветра ворвался в комнату, качнул бамбуковую штору. Несмотря на тёплый климат, зимними вечерами — и особенно ночью! — здесь становилось зябко. Огоньки в светильниках испуганно затрепетали, хоть и были защищены колпаками.
— Мой недосмотр, — вздохнул первый министр, вставая с явной неохотой. — Сидите, Рэйден-сан, вы мой гость. Я сам закрою.
Когда он уже протянул руку закрыть окно, новый порыв ветра бросил бамбуковую штору ему в лицо. Министр невольно отшатнулся, но штора всё-таки зацепила его, сорвав шляпу с головы.
Сай Ханэдзи оказался лыс, как колено.
Лысый толстяк, отметил я. И почувствовал, ещё не понимая, что это значит, как по спине побежали колючие мурашки, — предвестницы важных событий. Так уже бывало со мной, и чаще всего это ни к чему хорошему не приводило.
Недовольно сопя, первый министр подобрал шляпу, водрузил на прежнее место, закрыл окно и вернулся за стол.
— Продолжим нашу беседу за ужином, Рэйден-сан. У меня прекрасный повар! Такого гоя-тямпуру[33] не подают и королю…
— Тысячу раз благодарю! Нисколько не сомневаюсь, что искусство вашего повара превосходит все мои ожидания. Увы, с величайшим сожалением…
— На десерт — тинсуко[34] «девятихвостой кошки». Девять разных вкусов! И по чарочке авамори, выдержанного более трёх лет…
— …вынужден вас покинуть. Могу ли я наслаждаться лакомствами при мыслях о страданиях моих близких? Да у меня кусок в горло не полезет! Не смею более злоупотреблять вашим великодушием…
— …в глиняных сосудах. Подобный напиток у нас зовётся кусу…
— …и портить вам настроение моим скорбным видом…
— Готов биться об заклад вы не пожалеете!
— Нижайше прошу меня извинить.
— И всё же я настаиваю…
Он гневается? Нет, скорее обескуражен. Гость отказывается от приглашения? Почёта и уважения? Быть не может! Торюмон Рэйден просто хочет соблюсти приличия. В итоге он даст себя уговорить!
Всё это читалось на широком и круглом, как луна, лице первого министра.
— Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения. И прошу выдать мне грамоту на проход между кварталами. Не хотелось бы смущать стражников моими особыми полномочиями.
Насчёт особых полномочий я слегка преувеличил. Но высокому господину Ханэдзи это было невдомёк: истинных полномочий чиновника моего ранга, действующего от имени сёгуна и клана Симадзу разом, он не знал.