Страница 40 из 53
Глава 23
Глава 23
Глава 23
Громко, настойчиво, несколько раз подряд. Я вздрогнула, подскочила на кровати и несколько секунд не могла понять, где я и который час. Темнота за окном была всё ещё густой, только луна светила сквозь неплотные шторы. Я нажала кнопку на телефоне, экран вспыхнул — 1:43 ночи. Я проспала всего два часа.
— Ань, открой! — раздался голос Алины. — Срочно!
Я, еле волоча ноги и не переставая тереть глаза, доковыляла до двери и повернула замок. На пороге стояла Алина, запыхавшаяся, с неизменным телефоном в руках, но выглядела она бодрой, как будто и не было этих ночных съёмок.
— Извини, что разбудила, — сказала она быстро, переступая с ноги на ногу. — Но мы забыли сделать несколько очень важных кадров для итогового видео-презентации! Нам срочно нужны проходы, на которых вы выглядите максимально естественно. Осталось всего пять человек. Ты идёшь?
Я смотрела на неё сонными глазами, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «Я не модель. Я не могу в час ночи красиво ходить туда-сюда».
— Алина, — начала я, — я не модель, я только учусь, я не могу сейчас...
— Пойдёшь или нет? — перебила меня Алина без злобы, но настойчиво.
Я посмотрела в её глаза, увидела там надежду и усталость, и поняла, что не могу отказать. Я кивнула. В конце концов, что мне стоило ещё немного поработать? Я ведь уже столько выдержала за эти дни — чем больше, тем лучше.
— Да, иду, — сказала я и начала натягивать на себя джинсы и футболку.
Мы пошли по тёмным коридорам базы, освещённым тусклыми ночниками. Сон начинал отпускать меня, уступая место странной, нервной бодрости в теле. Моему телу начал что ли нравиться такой ритм жизни. Когда мы вошли в главный зал, там уже стояли пять девушек — те, кто, видимо, так же не спал или был разбужен. Они выглядели уставшими, но готовыми работать. Артём стоял с камерой, а рядом с ним — Елена Васильевна, которая, несмотря на час ночи, выглядела свежей и подтянутой.
— Проходи, — сказал Артём, — это займёт не больше часа. Нужно сделать кадры твоего прохода. Просто иди по залу с разных ракурсов, я поймаю самое красивое.
Я встала на импровизированный подиум — просто длинную линию, намеченную на полу лентой, — и начала идти. Сначала ходила словно деревянная, сонная, будто моё тело двигалось отдельно от головы. Там-то в голове проход был идеальный, а вот ноги заплетались. Но через несколько проходов я поймала ритм. Елена Васильевна поправляла мои плечи, Артём давал команды, и где-то на пятый проход я влилась в ритм, поймала его и стала ходить уверенно, сон совершенно покинул меня. Я просто шла, словно это моя постоянная работа и я просто её делаю. Я чувствовала себя уверенной даже в час ночи, когда весь мир спал.
Когда мы закончили, я не чувствовала усталости — скорее наоборот, что-то во мне щёлкнуло, и я почти не хотела ложиться. Я пошла обратно в номер, уже не так сонная, но всё ещё тяжёлая. Снова рухнула на кровать и закрыла глаза.
Но не успела я провалиться в сон, как в дверь снова постучали.
Это было уже не мило и совсем не весело. Я открыла глаза и посмотрела на часы — 6:04 утра. «Они что, шутят?» — подумала я, но встала, открыла дверь. На пороге стоял один из ассистентов — парень, которого я видела на собрании. Он протянул мне листок с расписанием и сказал коротко:
— Четвёртый день. Завтрак в семь. Сбор в восемь. Сегодня будет особенно тяжело, так что готовься. Никаких опозданий.
Я кивнула, взяла листок, закрыла дверь и, не раздеваясь, рухнула обратно на кровать. Сон не шёл. Я думала о том, что прошла всего три дня, а чувствовала себя так, будто прожила три месяца. Но внутри что-то уже начало перестраиваться — я не злилась на эти побудки, не боялась трудностей. Я знала, что выдержу.
День действительно оказался тяжёлым. С самого утра — интенсивная работа с пластикой, затем мастер-класс по артистизму, потом репетиции проходов под музыку. Мы отрабатывали каждое движение десятки раз, и я чувствовала, как горят мышцы, как слезятся глаза от усталости. Несколько девушек не выдержали — одна ушла в слезах, другая просто рухнула на пол и отказалась вставать. Но я продолжала. Я работала с командой, закрутилась вместе с их энергией, словно вернулась в двадцатилетнее состояние, слушала Елену Васильевну, повторяла за Артёмом и даже снялась в нескольких групповых кадрах с другими участницами.
К середине дня я почти не чувствовала ног, но тело двигалось на автомате, и это было лучшее, что со мной случалось. Места для перепада настроения или грустных мыслей просто не было, да и сил всё это вспоминать. Я просто была здесь и делала свою работу. И с каждым часом во мне появлялась странная уверенность, тёплое ощущение, что я наконец-то на своём месте.
Вечером, когда солнце уже садилось за сосны, Виктория Орлова собрала всех в холле. Она выглядела такой же уставшей, как и участницы, но улыбалась. А она почти везде была с нами.
— Девушки, — сказала она, обводя взглядом измученные лица, — сегодня вы прошли через настоящий ад. Вы выдержали. Вы не сдались. И это дорогого стоит. Завтра последний день. Он тоже будет сложным, но не таким — утром вас ждёт финальный кастинг. Всем, кто выдержал этот день, — отдыхать до завтрашнего утра. Ваша работа сделана. А те, кто пропустил занятия, проспал или отказался, — завтра вам придётся встать в пять утра, чтобы наверстать упущенное.
В зале раздались облегчённые вздохи. Я стояла у стены, чувствуя, как усталость накрывает меня с новой силой. Но в груди была гордость. А я молодец. Я была среди тех, кто выдержал. Я прошла этот день. Не сломалась.
Я шла в номер, чувствуя, как каждое движение даётся с трудом. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Но я была довольна собой и гордилась собой. Во мне и правда появился огонёк, который разгорался всё сильнее. Он чувствовался всё ярче.
Я зашла в номер, не глядя на кровать Кристины — та ещё не вернулась. Сняла кроссовки и рухнула на кровать, даже не накрываясь одеялом. Завтра будет последний день. Мне нужно было выспаться. Но перед тем как провалиться в сон, я улыбнулась своим мыслям. Впервые я так горда собой, я молодец. А раньше в жизни не могла себя похвалить, лишь жалела.