Страница 48 из 57
Он допил уже совсем остывший за этими размышлениями чай одним глотком, даже не поморщившись, отставил чашку и потянулся за чистым листом, чтобы составить собственное донесение. Не о том, что случилось на заставе: это уже известно вышестоящим через Данияра напрямую. А о том, какие последствия это может иметь для прочих маршрутов гильдии, о них знал он сам, но едва ли знал в подробностях кто-то наверху.
Составляя это письмо, Нуршат поймал себя на мысли, которую давно уже перестал произносить даже мысленно, как правило, обрывая её на середине прежде, чем она моглу успеть оформиться в нечто, требующее решения. Что было бы если бы у него хватило когда-то смелости отказаться от этой роли в гильдии, как отказался тот безымянный лысый досмотрщик от его предложения? Может быть вся его жизнь пошла бы иначе? Беднее, что вероятнее всего, менее устроеннее, но без накапливающейся с годами тяжести, без необходимости каждый раз находить новые слова для одной и той же лжи, произносимой разным людям на разный лад в разных городах.
Мысль эта, впрочем, как и всегда, никуда далеко его не увела. Она обычно оседала внутри, рядом со всеми прочими подобными мыслями, накопленными за эти годы, ложась в тот же осадок, что и все предыдущие. Нуршат дописал своё донесение, аккуратно запечатал его, как делал это уже сотни раз прежде, немного прижав печать чуть дольше обычного, и отправил его с гонцом дальше — туда, где решения принимались теми самыми людьми, чьих лиц он даже представить не мог хоть с какой-то долей уверенности.