Страница 9 из 18
Храбр совсем обжился в заброшенном домике. Натаскал толстых веток для очага, с запасом, на всякий случай. Начисто вымел пол, проветрил старые шкуры с лежанки. Их Балбес, между прочим, тоже успел погрызть с краёв, наверное, ещё во время болезни охотника, но прожевать насквозь так и не смог.
Вылазки на охоту и проверку ловушек перемежались с долгими упорными попытками обучить лисёнка собачьим премудростям. Тут дело шло совсем туго. Скакать по всей избе, играя со здоровенным оленьим хрящом, зверёнышу очень нравилось, а слушать, что говорит человек, — совсем нет.
Кое-как удалось добиться от него понимания команды «сидеть» и даже «лежать», но выполнял он их с видом превеликого одолжения и далеко не всегда. Отлично он делал только «иди за мной», да и то — он пошёл бы в любом случае. Рыжий Балбес совсем не любил оставаться один и таскался за Храбром, куда бы тот не направился.
В руки лисёнок по-прежнему не давался, но, когда человек крепко засыпал, зверёныш неизменно залезал на лежанку и сворачивался в ложбинке под коленями охотника. В результате оба были крепко покусаны блохами и яростно почёсывались, что никак не прибавляло взаимной симпатии.
Так и жили, вроде бы рядом, но не вместе. Лисёнок рос буквально на глазах, и уже даже обзавёлся если не чем-то, что можно было бы гордо именовать «шубой», то уж шерстью-то вполне приличной. Особенно в сравнении с тем, что было до неё.
Задумчиво поглядывая на спутника, Храбр думал о том, что когда зазеленеет на прогалинах робкая весенняя травка, зверёныш наверняка умчится в лес, уже насовсем, и даже ни разу больше не вспомнит о человеке, с которым коротал зиму в пропахшей дымом избушке. От этой мысли было немного грустно, но она также дарила и облегчение. Можно будет вернуться домой не опасаясь, что «собачку» там не примут… Только бы дорогу удалось найти…
В тот день Храбр с Балбесом отошли довольно далеко от своего логова. Отчётливые следы оленя заставляли охотника надеяться, что несколько дней можно будет пировать, не выходя на охоту. Лисёнок радостно скакал вокруг, радуясь солнечным бликам на снегу.
Когда рыжий остолоп, разыгравшись, вылетел на подтаявший лёд глубокого ручья, Храбр даже вскрикнуть не успел. Мелькнули всё ещё слишком большие для остроносой головёнки уши, раздался тихий всплеск, и звереныш скрылся в образовавшейся во льду полынье.
Вмиг позабыв обо всех конфузах и огорчениях совместного быта, охотник кинулся на помощь. Лук и сумка полетели в сторону, завязки на куртке лишь затянулись под пальцами, и парнишка, отчаянно ругаясь, влетел в воду, ломая лёд и окунувшись сразу по пояс. Течение, по счастью, оказалось совсем слабым, и Храбр, в исступлении ломая кулаками лёд, в несколько мгновений нащупал тощее трепыхающееся тельце. Выволок зверёныша на воздух, прижал к себе, бормоча какую-то ерунду. Начал запихивать за пазуху, мельком удивившись, насколько тот, оказывается, подрос.
Балбес кашлял, отфыркивался, вяло вырывался, но в тепле почти сразу притих. Парнишка запахнул полы куртки, перевёл дух, непроизвольно всхлипнул и стал выбираться из ледяной воды. Ноги двигались с трудом, их ломило от холода. Дорога обратно обещала быть малоприятной.
Добрались они уже к темноте, голодные, без добычи, трясущиеся от холода. В избушке, впрочем, оставалось немного вяленого мяса: молодой охотник старался делать запасы на чёрный день. Но первым делом необходимо было согреться.
Храбр жарко распалил очаг, развесил, как смог, поближе к нему мокрую одежду. Лисёнка тоже посадил возле огня. Тот дрожал, пытался слизать с себя воду и всё время норовил отползти в тёмный угол, подальше от огня.
— Да бестолковая ж ты зверюга! — возмутился охотник, бросил перед очагом на землю пару шкур, уселся на них и решительно посадил Балбеса себе на колени. — Вот, сиди, грейся. Сушись!
Лисёнок поперебирал лапами, повертел головой, тоненько пискнул, а потом неожиданно улёгся и прикрыл глаза. Храбр на миг замер в нерешительности, а потом осторожно, стараясь не потревожить зверя, принялся перебирать пальцами слипшуюся мокрую шерстку.
— Балбес ты лопоухий, — пробормотал он ласково и тихо. — Вот только попробуй заболеть!