Страница 54 из 124
— Орлов не сдаст, — сказал Гуров, и в его голосе прозвучала не вера в человека, а холодный расчет. — Ты же давно знаешь Петра. Каким бы ни было давление — нас он не сольет. Глупо даже думать об этом. Он может кричать, предупреждать о последствиях, даже пытаться запретить. Но в момент, когда ему на стол ляжет этот пакет, — Гуров указал на стопки, — он увидит не риск, а возможность. Возможность победить. Не Галкина лично, а саму систему круговой поруки, в которой он вынужден существовать. Он генерал. Он устал от компромиссов. Наше дело — его шанс выйти из тени, не нарушая присяги. Он воспользуется им. Но сначала он попытается нас отговорить — для протокола и для собственной совести.
— И все же..
— Станислав, — произнес он тихо, но четко. — Рассмотри факты. У нас есть труп с признаками насильственной смерти. У нас есть экспертиза, доказывающая умышленное обрушение объекта капитального строительства. У нас есть финансовые документы, подтверждающие хищение сорока семи миллионов. У нас есть свидетель, прямо указывающий на заказчика и исполнителя. Это не просто «дело». Это готовый обвинительный акт. Если система попытается это замять сейчас, она создаст прецедент собственной тотальной нелегитимности. Даже они не готовы к такому. Их сила — в полумерах, в тихом саботаже. Наша сила — в полной, тотальной огласке, которая последует, если они нас остановят. Орлов это понимает. Они тоже это понимают. Поэтому их главная задача сейчас — не допустить формального возбуждения дела против Рыкова и Галкина. Пока есть только подозрения и проверка — они маневрируют. Как только появится постановление о привлечении в качестве подозреваемого — игра меняется. Мы переходим из области служебной проверки в поле уголовного права. И это поле защищено процессуальным кодексом, а не служебными записками. Мы не просим разрешения. Мы информируем о действии, основанном на законе. Это другая психология. Им придется ломать уже не нас, а УПК. А это на порядок сложнее.
Он говорил сухо, как лектор, разбирающий сложный кейс. В этих словах не было бравады. Была лишь железная логика процессуалиста, который превратил собранные улики в юридическое оружие. Крячко, слушая, медленно выпрямился. Страх в его глазах не исчез, но отступил, уступив место знакомой, боевой ярости.
— Ладно, — проворчал он. — Убедил. Значит, идем ва-банк. Сначала Орлов, потом прокурор. Только давай быстрее. Чем дольше тянем, тем больше у них времени на пакости.
Кабинет генерала Орлова находился двумя этажами выше. Проходя по длинному, застеленному темно-синим ковром коридору, Гуров отмечал про себя детали: у дежурного офицера на столе горел экран монитора с почтой, в которой мелькало знакомое имя отправителя — один из заместителей министра; секретарша Верочка, обычно улыбчивая и болтливая, сегодня встретила их кивком, полным тревоги, и немедленно набрала номер, сообщая об их прибытии. Воздух здесь был пропитан не запахом бумаги, а запахом власти — дорогой полироли для мебели, свежесваренного кофе и тихого, постоянного напряжения.
Орлов сидел за массивным столом из красного дерева, спиной к окну, выходящему на внутренний двор. Он не стал вставать навстречу, лишь жестом указал на кресла. Его лицо, обычно добродушное и полное, казалось осунувшимся, кожа имела сероватый оттенок.
— Садитесь, — сказал он, и его голос звучал хрипло, будто он не спал несколько суток. — Доложите обстановку. Кратко.
Гуров положил перед собой тонкую, но плотную папку — выжимку из всех четырех стопок, сводный меморандум на трех листах. Крячко остался стоять у двери, приняв стойку «смирно», но его глаза бдительно сканировали комнату.
— Петр Николаевич, следственной группой собрана достаточная совокупность доказательств, указывающих на совершение преступлений, предусмотренных статьями 160, 111 и 286 УК РФ, в отношении Дмитрия Анатольевича Рыкова, помощника заместителя министра Галкина Виктора Семеновича, — начал Гуров, не повышая и не понижая голоса. — Имеются прямые улики, связывающие Галкина В. С. с организацией хищений в рамках проекта «Енисей» и с оказанием давления на свидетелей. На основании изложенного прошу вашей санкции на задержание Рыкова Д. А. для проведения допроса в качестве подозреваемого и ходатайства перед прокуратурой о санкции на его арест.
Орлов не потянулся за папкой. Он сложил руки на столе, костяшки пальцев побелели.
— Ты знаешь, какой звонок я получил сегодня в пять утра? — спросил он, глядя прямо на Гурова. — Не от Галкина. От его начальника. Человека, чей портрет висит в этом кабинете слева от флага. Мне в очень вежливой, очень корректной форме объяснили, что проект «Енисей» является объектом стратегического значения. Что любые разбирательства вокруг него наносят ущерб государственным интересам и имиджу страны. Что существует специальная межведомственная комиссия, которая разберется со всеми техническими недочетами. И что сотрудникам оперативных подразделений, не обладающим достаточной строительной экспертизой, следует сосредоточиться на своих прямых обязанностях. В конце беседы мне мягко напомнили о плановой кадровой ротации в верхнем эшелоне ГУУР, которая может затронуть и мою должность. Это, Лев, был не звонок. Это был ультиматум. Прикрытый шелковой перчаткой, но ультиматум.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Гуров не отвел взгляда. Он видел в глазах Орлова не просто страх. Он видел изнурительную усталость от бесконечных войн в тихих кабинетах, где победа часто пахнет таким же компромиссом, как и поражение.