Бетонное алиби [сборник]

Глава 8

Рассвет застал их за распечатками, покрытыми разноцветными маркерными пометками. Слабый утренний свет, пробивавшийся сквозь пыльное окно кабинета, выхватывал из полумрака стопки бумаг, пустые стаканы от вчерашнего кофе и пепельницу, переполненную окурками. Крячко, не спавший, судя по красным глазам и землистому цвету лица, всю ночь, водил пальцем по столбцам имен и цифр, время от времени что-то бормоча себе под нос и делая новые пометки на полях. Гуров сидел напротив, склонившись над финальным отчетом Подберезкина, где технические термины были обведены и связаны стрелками с финансовыми выкладками из вчерашней сводки. Головоломка, сложившаяся накануне, теперь требовала одного — назвать центральную фигуру, того, кто стоял за всей этой отлаженной механикой лжи. В воздухе висела тишина, нарушаемая только шелестом бумаг и гулом старого системного блока.

— Вот он, Лев, — голос Крячко прозвучал хрипло, но твердо. Он постучал согнутым ногтем по одной строчке в распечатке. — Самая дальняя фирма-прокладка в цепочке, ООО «Северный поток». Зарегистрирована в Иваново, юридический адрес — квартира в хрущевке. Через нее шли откаты не только по «Енисею», но и по трем другим госзаказам, не связанным со строительством. Ремонт дорог, поставка медоборудования в регион, закупка учебников. Универсальный сливной бачок. И смотри, кто значится конечным выгодоприобретателем по документам, которые мой «обиженный» бухгалтер из «СтройГаранта» припас на черный день. Не Беляев. Даже не тот бухгалтер из Крылатского, который водил эти суммы по счетам.

Гуров взял распечатку. Бумага была теплой от принтера. Среди сканов документов, выполненных явно на дешевом МФУ, был протокол решения общего собрания участников ООО «Северный поток», датированный годовой давностью. В графе «Присутствовали» стояла одна-единственная фамилия — Галкин Виктор Семенович. И ниже, уже в тексте решения, сухим канцелярским языком: «..назначить Галкина В. С. единоличным исполнительным органом (Генеральным директором) с правом первой подписи финансовых документов и распоряжения всеми активами Общества..» Подпись, печать.

— Это он, — тихо констатировал Гуров, откладывая бумагу на стол. Он чувствовал не триумф, а холодную, тяжелую уверенность. — Наш Куратор. И это, — он ткнул в бумагу, — пока косвенное, но доказательство. Он не просто получает откаты где-то на стороне. Он напрямую, через подконтрольную структуру, участвует в отмыве. «Северный поток» — это его личный карман, причем легализованный по всем формальным признакам. И он был настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не стал скрываться за многослойными номиналами, подставными директорами. Просто вошел в документы под своим именем. Как хозяин.

— Уверенность — продукт опыта, — мрачно добавил Крячко. — Судя по датам регистрации и первой проводке, эта контора работает лет пять, не меньше. И за это время через нее прошли суммы, которые даже я, видавший виды, считаю неприличными. Десятки, если не сотни миллионов. И все — без единой серьезной проверки, без вопросов от налоговой, без блокировок счетов. Как будто на нее повесили невидимую табличку «Не трогать». Волшебный щит.

— А вот и причина щита, — Гуров взял другую бумагу из стопки. Это был скан служебной записки на бланке «СтальИнвестПроекта», адресованной Галкину Виктору Семеновичу как куратору проекта от государственного заказчика. Тема: «О согласовании дополнительного финансирования на закупку бетонных смесей повышенной марки М500 для объектов первой очереди проекта ″Енисей″. Датирована ноябрем прошлого года. Внизу — размашистая резолюция Галкина синими чернилами: «Согласовано. Обеспечить ускоренную процедуру закупки у проверенных поставщиков. В. Галкин». И его подпись. Та же самая подпись, что и в учредительных документах «Северного потока».

— Он подписал увеличение бюджета, зная, что эти самые «проверенные поставщики» — звенья в цепочке, которая ведет к нему же, — сказал Крячко. — Чисто, цинично, безопасно. Бюджетные деньги пошли на закупку якобы качественного бетона, но по факту были распилены, часть вернулась к нему через фирму-прокладку, а на объект привезли брак. И когда Корнеев начал копать под эту схему, упираясь и требуя лабораторных проб..

— Его убрали. Как мешающий, нерентабельный элемент. И теперь мы имеем полный, замкнутый цикл, — отчеканил Гуров, мысленно выстраивая статью за статьей. — Должностное лицо, используя служебные полномочия, создает условия для хищения бюджетных средств. Лично санкционирует заведомо завышенное финансирование. Получает денежную выгоду через подконтрольную коммерческую структуру. А для защиты преступной схемы от разоблачения санкционирует устранение лица, препятствующего ее реализации. Финансовое мошенничество в особо крупном размере по статье 159 УК РФ. Организация убийства по найму, статья 105, часть 2, пункты «з», «ж». Соисполнители — Беляев (организатор на месте) и Рыков (непосредственный исполнитель). Галкин — заказчик и выгодоприобретатель.

В этот момент резко зазвонил прямой телефон на столе Гурова. Он взглянул на дисплей — внутренний номер приемной Орлова. Обычно Верочка звонила спокойно, почти лениво. Сейчас звонок был настойчивым, тревожным.

— Лев Иванович, — голос секретарши звучал натянуто, без обычной приветливой интонации. — Петр Николаевич просит вас и Станислава Васильевича к себе. Немедленно. Он ждет.

— Идем, — коротко бросил Гуров в трубку и положил ее.

Они молча поднялись. Крячко скомкал бумажный стакан. Гуров аккуратно сложил самые важные распечатки в тонкую папку. Ни слова не было сказано, но оба понимали: утренний вызов к генералу в такой час и с такой интонацией ничего хорошего не сулит. Разве что подтверждал их самые худшие предположения о масштабах противника.

Орлов не сидел за своим массивным столом из карельской березы. Он стоял у огромного окна, спиной к входу, курил, что делал крайне редко и почти никогда в кабинете. Воздух был густым, горьким от табачного дыма, который клубился в луче утреннего солнца.

— Закройте дверь, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был глухим, усталым. — И садитесь.

Гуров и Крячко переглянулись, бесшумно закрыли тяжелую дверь и заняли свои привычные места перед столом. Орлов медленно, как будто через силу, повернулся к ним. Его лицо, обычно подтянутое и собранное, сегодня казалось пепельным, осунувшимся за одну ночь. Глубокие тени легли под глазами, запавшие щеки выдавали напряжение.