Страница 14 из 124
— А без твоей «грязной» работы, Стас, моя «счетная машина» была бы бесполезным хламом. Кто бы образцы достал? Кто бы людей нашел? Бумаги — это скелет. А ты — мышцы. Без одного второе не работает.
Телефон на столе Гурова завибрировал. Незнакомый номер. Он посмотрел на Крячко, взял трубку.
— Слушаю.
В трубке несколько секунд было тихо. Потом мужской голос, глухой, без эмоций:
— Полковник Гуров. Вы получили наш сигнал. Сидорова жива. Пока. Прекратите копать — и она вернется домой. Продолжите — и следующим будет ваш напарник. Или его семья. У нас длинные руки.
Связь прервалась.
Гуров медленно положил трубку. Его лицо было каменным.
— Угроза? — тихо спросил Крячко.
— Да. Сидорова жива. Но ставки повысили. Теперь угрожают тебе.
Крячко усмехнулся, но в его глазах не было веселья.
— Старо. Предсказуемо. Значит, мы на правильном пути, если они перешли на личности.
— Они перешли на личности, когда убили Корнеева, — поправил Гуров. — Сейчас они просто подтвердили это.
Он встал, подошел к сейфу, достал оттуда диктофон.
— Разговор записан. Автоматически. Это уже не просто угроза. Это статья 119 УК. Угроза убийством. Плюс похищение человека. Плюс все остальное.
— Бумаги, — кивнул Крячко. — Ты снова хочешь ответить бумагами.
— Нет. Я хочу ответить полным комплектом доказательств. Чтобы, когда мы придем за ними, у них не было ни единого шанса. Чтобы даже их лучшие юристы не нашли, за что зацепиться. Бетон, деньги, угрозы, показания — все вместе. А для этого нужно, чтобы Прохоров подтвердил подмену материалов. Это станет отправной точкой для всего остального.
Гуров посмотрел на часы. Было два часа ночи.
— Так. И, Стас. Наталью свою по возможности отправь куда-нибудь.. к родне, что ли. Подальше отсюда, — предложил он.
— Так точно, — кивнул Крячко. — Это мы не раз проходили. Она у меня, как хорошая жена опера, с понятием. Поедет к тетке, — и он полез в телефон, оформлять билет. — Ну вот, завтра, точнее, уже сегодня, с утра и отвезу в аэропорт. А Маша как?
— На съемках, в Питере, до конца месяца, — коротко отчитался Гуров о своей супруге. В самом деле, когда «сверху» идут прямые угрозы — задача оперативника — обезопасить «слабое звено», членов семьи.
Полковники помолчали. Крячко, подумав, позвонил жене и скомандовал сонной Наталье собираться. Та спорить не стала. Стоило Стасу положить трубку, как Гуров проговорил медленно:
— Завтра утром Прохоров начнет анализ. К вечеру будут первые результаты. До этого времени — работаем как обычно. Ты — по финансовой цепочке. Я — оформляю запросы на официальную экспертизу образцов, уже на основе предварительного заключения Прохорова. Чтобы к моменту, когда он даст окончательный вердикт, у нас все было готово для официального выдвижения.
На следующий день к вечеру Прохоров прислал срочное сообщение: «Есть результаты. Приезжайте».
В лаборатории пахло химикатами и пылью. На столе лежали распиленные образцы бетона, рядом — спектрограммы и распечатки с цифрами. Лицо Прохорова было серьезным.
— Все подтвердилось, — сказал он без предисловий. — Бетон не соответствует заявленной марке М500. Фактическая прочность на сжатие — на уровне М200, местами ниже. В структуре — повышенное содержание шлака, сниженная доля цемента. Это не «нарушение технологии». Это сознательная подмена материала на более дешевый. Арматура — тоже. Визуально срезы показывают следы механического ослабления в ключевых точках. Не коррозия, а именно подпил. Микронный, профессиональный.
Он протянул Гурову несколько листов с графиками и таблицами.
— Это мое предварительное техническое заключение. Официальный протокол экспертизы я оформлю после вашего запроса. Но данные — неоспоримы. Обрушение было гарантировано. Его рассчитали. Его инсценировали.
Гуров взял листы. Цифры, графики, химические формулы. Сухой язык фактов. Он чувствовал, как в голове щелкает последний недостающий элемент.
Сидя в кабинете, Гуров оформлял официальный запрос на проведение судебной строительно-технической экспертизы, прикладывая заключение Прохорова как обоснование. Каждая подписанная бумага, каждый штамп были шагом к точке невозврата. Теперь у него было не просто подозрение, а технически подтвержденный факт: обрушение — не случайность, а спланированная акция. Это прямо доказывало, что у преступников был мощный мотив скрыть нечто большее, чем просто тело. Нужно было скрыть масштабное хищение. Корнеев, судя по всему, вышел на это. И его убрали. Инсценировка обрушения стала логичным завершением цепочки: украсть — запутать следы — устранить того, кто обнаружил кражу — скрыть устранение под обломками. Две линии — техническая и человеческая — сомкнулись в одной точке.
Гуров положил готовый запрос в папку, пометил ее грифом «Срочно». Он зафиксировал в деле официальный протокол предварительной экспертизы Прохорова как основание для следующего шага. Теперь, имея на руках доказательство инсценировки, он мог выходить с официальным требованием о предоставлении всей финансовой документации по проекту «Енисей». Обрушение было разоблачено как преступление. Следующим шагом будет поиск тех, кому эта инсценировка была выгодна. И это окончательно свяжет техническую режиссуру с убийством Корнеева.
Он посмотрел в окно. Начинался рассвет. Бетон молчал, но он уже сказал все, что было нужно.