Страница 104 из 124
В чужой запертой квартире Гуров чувствовал себя некомфортно. Но буквально через минуту помощь пришла к нему сама в лице коллег из отдела и специалистов по взлому замков. Дверь плохо поддавалась вскрытию, и с ней провозились почти полчаса, прежде чем полковник вышел на свободу. Один из сотрудников младшего начальствующего состава отчитался, что Шилова задержали и тот уже находится в отделе, изъявляя желание написать чистосердечное признание.
— Что говорит?
— Что ему приказали устранить Румянову, — пояснил молодой полицейский, неловко перетаптываясь с ноги на ногу.
— Вот как! Давай подробнее.
— Румянову велели убрать. Шилов решил ее удушить, но в тот день, когда он намеревался это сделать, увидел ее прощальное видео, а далее, чтобы точно убедиться в смерти женщины, пришел к ней домой.
— Но в материалах дела указано, что первой ее обнаружила мать.
— Оказалось, что у Шилова были ключи от квартиры и, соответственно, доступ. Об этом никто из опрошенных близких не знал и не упоминал.
— Выходит, Анна сделала всю работу за Дениса. Понял, спасибо, ребята, что подоспели в кратчайший срок, и за оперативную реакцию.
Поставив мысленную галочку напротив Румяновой, Гуров решил наконец узнать, кто же такая Алла Туркина и почему во всех этих историях ей уделяется особое внимание. Добавил интриги и Десятов, позвонивший полковнику, пока того вызволяли из квартиры Шилова. Дима сообщил, что проверил телефон погибшего Филатова и обнаружил в последних вызовах номер Аллы. Единственное, что может помешать, то что Туркина, как выяснила Софа, была в отъезде по волонтерским делам. Он подумал: «Хорошо бы было сразу скопом выполнить задачи.. Но Стаса рядом нет, а Софа..» После этих мыслей Гуров набрал номер стажерки. Сначала в трубке долго шли гудки, затем вежливый женский голос робота сообщил, что абонент не может принять его звонок. Оставлять сообщение после сигнала полковник не стал, но все-таки его не покидало тревожное предчувствие. Он понял, что пора действовать — и очень быстро.
Подъехав к жилому комплексу, опер легко отыскал заветный двадцатый дом. Консьержка на входе долго не желала пускать сотрудника органов, уверяя, что те должны быть одеты по форме, иначе опер не опер, а превращать элитный дом в проходной двор она не намерена. Дамочка пенсионного возраста успокоилась только тогда, когда уже Лев Иванович стал апеллировать к статье УК о воспрепятствовании осуществления правосудия и производству предварительного следствия.
Дверь сто двадцать пятой квартиры оперуполномоченному открыл крепкий мужчина, на две головы выше Гурова и прилично шире в плечах, с широкой массивной челюстью и нависшими надбровными дугами, отчего-то напомнившими полковнику грибы-трутовики. На переносице у него сидели невероятно маленькие очки. Однако грозный вид владельца квартиры совершенно не соответствовал его характеру.
— Здравствуйте! — произнес он тихим голосом.
Гуров представился.
— Алла Туркина здесь проживает?
— Да, здесь, но Аллочка сейчас в отъезде, а зачем она вам понадобилась? — продолжал мямлить мужчина.
— А вы ей кем приходитесь?
— Я — супруг. Борис Туркин.
— Отлично, вы тоже подойдете. Позвольте пройти?
— Да-да, конечно. — Борис посеменил следом за гостем.
Если Гурова не подводила память, то Борис являлся не простым человеком, сведущим в делах бизнеса и акций, но его поведение не соответствовало человеку подобного рода деятельности.
— Вы, пожалуйста, располагайтесь, я сейчас быстренько закончу отчет и с вами побеседую. Вы не против, Лев Иванович?
— Нет, я не буду против. Вы выполняете свою работу, я тоже сейчас на службе. Могу присесть на диван?
— Да-да.
Это была двухуровневая квартира, и Борис, судя по всему, отправился как раз таки на второй этаж, где, по всей вероятности, располагался его рабочий кабинет. Полковник осматривал первый этаж и, судя по обстановке, находился в гостиной, совмещенной с кухней. Он вспомнил слова Грачевой, которая утверждала, что Туркин — ее любовник. Однако вся концепция тайной связи рушилась, как только перед глазами вновь возник завершивший свои дела мужчина в пушистых домашних тапочках, клетчатых пижамных штанах и растянутой футболке. На груди, словно медаль, красовалось пятно от кетчупа или соуса.
— Почему вас заинтересовала Аллочка? — поинтересовался Борис, подавая Гурову кружечку с чаем.
Лев Иванович сделал вид, что отпил глоток, чтобы не обидеть хозяина дома.
— У меня очень много вопросов к вашей супруге, но начать я бы хотел с трагедии, произошедшей с ее подругой — Галиной Грачевой. Насколько я помню, со слов самой Грачевой, вы тоже с ней были близко знакомы, верно?
Туркин напрягся. Маленькие зеленые глазки живо забегали, словно искали угол, где можно было бы спрятаться и переждать неприятности.
— Ну, как близко.. Ну да, знакомы..
Гуров смекнул, что Туркин прощупывает, насколько детально описала Грачева их связь.
— Борис, признаюсь честно, мне не интересны ваши связи и кто с кем спит. На Галину, так скажем, было оказано давление с целью принуждения к суициду. Дело серьезное. Вариантов, кто мог бы на такое пойти, много. Но и вероятность, что мы найдем именно того, кто это сделал, также далека-а-а от нуля. Но вот что меня беспокоит..
Туркин напрягся.
— Галина поделилась интересной информацией.. о вашей супруге.
— О чем вы?
— О том, что Алла очень сильно недолюбливала многих, кто ныне почил. Вы же осведомлены о смерти Александра Пожарского, Анны Румяновой, Алексея Филатова?..
Борис кивнул. Его лицо посерело.
— Аллочка на самом деле очень несчастная женщина. Да что уж там говорить — все мы не без греха. Но знайте: что бы она ни совершила, я за нее горой! Даже если она в чем-то виновата, я приложу все усилия, чтобы защитить ее!
Гуров вопросительно уставился на собеседника.
— Даже если ваша супруга заставила покончить жизнь самоубийством нескольких человек, а точнее, ваших близких друзей или знакомых?
Туркин опешил. Подобная мысль не приходила ему в голову, видимо, он даже не допускал, что его супруга может оказаться преступницей.
— На что вы намекаете?
— Ну что вы, Борис. Я не намекаю, я прямо говорю: Галина Грачева прямо указала на вашу супругу как на ту, кто, по ее мнению, мог стоять за угрозами и пожеланиями смерти и остальными нелицеприятными комментариями, оставленными в Сети под фотографиями и постами людей, которые сейчас либо в земле, либо еще в морге. При этом людей, как вы сами знаете, довольно популярных.