Прощай, полуостров! Он

Глава 13

Дарина никогда не ощущала себя юной девушкой. Когда-то она была ребенком, и то время она помнила: рядом была мама, которая выполняла все ее прихоти, носила в кровать печенье, разрешала играть с ее украшениями, купалась с ней вместе в ванне и слушала рассказы дочери о соседских детях. С тех пор как мамы не стало, детство вмиг закончилось, но пора юности не наступила. Дарина перестала сама понимать, кто она такая. Казалось совсем неуместным рассказывать отцу все те вещи, которыми она делилась с мамой, просить его принести завтрак в постель и уж тем более купаться вместе с ним. Она почти не видела папу, к ней приходили няни и воспитательницы, но каждая из них была зажата и скована, озиралась по сторонам и вовсе не любила свою воспитанницу. Эти женщины боялись маленькой девочки, не перечили ей, потакая во всем, и становились скорее служанками, нежели воспитательницами, призванными наставлять и обучать. При таком положении вещей, ни о каком близком контакте между ними не могло быть и речи, и все эти няни куда-то исчезали так же внезапно, как и появлялись.

Дарина с малых лет привыкла размышлять о будущем. Не то чтобы она вынуждена была думать о хлебе насущном, но в мыслях всегда присутствовали планы о каждом жизненном этапе, на которые она поделила свою будущую жизнь. Она должна окончить школу, поступить в институт и получить образование, удачно выйти замуж – здесь все воображение девушки захватили привычные стереотипы, навязанные с детства. Девочка смутно помнила наставления матери о том, как важно взять бразды правления своей жизнью в собственные руки, но пока что это плохо получалось. К тому же, слова мамы шли вразрез со словами отца, который твердил как присказку: «Папа знает, что делать. Папа позаботится о тебе». И он заботился: нельзя было выйти из дома без сопровождения, нельзя самой выбрать институт и профессию, поехать куда хочется и делать что хочется.

В ней происходила постоянная внутренняя борьба между «хочу» и «должна», а так же между мировоззрением мамы, которое казалось правильным, и убеждениями отца, которые из года в год проникали в сознание Дарины.

Это лето Дарина планировала провести в раздумьях над тем, как ей вырваться из этого плена, и найти способы разорвать узы, связавшие ее с отцом и полуостровом. Девушке было тесно здесь, она мечтала изведать весь мир, не задумываясь о деньгах, найти где-то там, в далеких землях свое призвание и возможно любовь. Учиться здесь, в прогнившем институте, где никого не интересовали твои знания, было грустно, влиться в систему коррупции и подлости – невыносимо. Да, она знала, что так устроена жизнь, что мир вокруг не идеален, а людям, чтобы выжить, приходится прогибаться и идти вразрез со своими принципами, но, черт побери, она не хотела подобной участи. Ведь можно зарыться головой в песок, имея деньги и положение, и не прикасаться к грязи. Прожить такую идеально белую благополучную жизнь, не взрослея и не ведая о чужих проблемах. Да, это самообман, но Дарина была уверена, что сможет жить в таком мире.

Нужно было только каким-то образом уехать отсюда как можно дальше и сделать вид, что в мире не существует убийств, насилия и предательства.

Дарина лежала в шезлонге у себя на вилле и лениво размышляла об этом. Она строила планы и откидывала один за другим, понимая всю их абсурдность. У нее нет денег, и если отец не захочет их дать, то и взяться им неоткуда. Пресловутые деньги, такие ненавистные и неблагородные, но вокруг них крутится весь мир. Их нужно иметь столько, чтобы можно было о них не думать. Дара не следила за делами отца, но понимала, что деньги у него в руках бывают немалые, потому при желании могла бы заполучить довольно крупную сумму. И что потом? Бросить отца, украсть деньги и исчезнуть? На такое она не была способна. Она должна убедить отца отпустить ее и обеспечить, но сама мысль об этом казалась смешной. Может, сделать вид, что увлечена чем-то вроде живописи, и учиться этому надо исключительно в Париже? Но отец такой приземленный человек, он не обратит внимания на подобные сумасбродства.

Люди, осуждающие ее, считали бы, что она глупая пустышка, которая только и делает, что лежит на пляже из-за своей недалекости, хотя имеет все. Любой, глядя на нее, сказал бы: «Мне бы ее деньги и такого папочку, и вот тогда бы я…». Люди могут судить других и примерять на себя их жизни, но зачастую они так же далеки от истины, как благие намерения от хороших поступков.

За спиной послышались шаги, и Дарина привстала на локте, ожидая увидеть местную домработницу, и не ошиблась, но вместо того, чтобы спросить хозяйку об обеде, женщина сказала:

– Дарина, там пришел какой-то мужчина, говорит, что он друг вашего отца и хочет вас повидать.

Девушка привыкла не проявлять эмоций в присутствии прислуги, но в этот раз не сдержалась:

– Какой еще мужчина? Отец ничего мне не говорил.

– Я не знаю, – испуганно пролепетала женщина.

– А где охрана? Кто там… этот… – Дарина силилась вспомнить имя очередного охранника, в который раз ругая себя за то, что не выберет себе кого-то, кого не забудет спустя пятнадцать минут после знакомства. Она так привыкла полагаться на отца в этом вопросе, что ни на минуту не задумывалась о том, достоин ли ее доверия тот или иной охранник.

– Саша, – подсказала домработница.

– Да, точно. Где он? Что говорит? – у Дары слегка участилось сердцебиение, потому что никогда прежде подобных ситуаций не возникало, и смерть мамы все еще была свежа в памяти. Она жила в достатке, отдыхала на вилле, ела, что хотела, одевалась в самую дорогую одежду, но когда речь заходила о чем-то вне привычного ритма ее жизни, то думала только об угрозе ее жизни.

– Это Саша просил передать вам, что пришел этот человек.

Дарина лихорадочно вспоминала, как давно у них работает этот Саша и можно ли ему доверять. Вроде она видела его в том году, хотя это мог быть и не он…

Возник порыв позвонить отцу и спросить совета, но потом она отогнала от себя детскую мысль. Так она точно не докажет, что может жить самостоятельно. Дара беспомощно оглядела себя: на ней был только купальник, волосы собраны в хвост. Вид не тот, чтобы принимать гостей. Кто приходит вот так без приглашения? Что ему надо?

– Хорошо, проводи его на террасу. Саша должен сопровождать.

Дарина решительно отправилась в свою комнату. Нельзя всю жизнь ждать беды и избегать людей. Здравый смысл говорил, что вряд ли кто-то пришел бы убивать ее так официально, сообщив о своем визите. Девушка надела легкое платье прямо на купальник и привела в порядок волосы.