Страница 44 из 75
Глава 12
Полуостров, где жили Марат и Дарина, а кроме них еще два миллиона человек, являл собой удивительное место. Это была потрясающе красивая местность, словно специально созданная природой, для того, чтобы жители полуострова могли хвастаться перед другими: у нас есть море, горы, леса, реки и озера, а ко всему этому прилагается неплохой климат. В теплое время года море прогревалось до комфортной для купания температуры, в нем не водилось никаких опасных животных и рыб. Самое опасное, что могло подстерегать отдыхающих это аллергия на водоросли, но не настолько сильная, как, к примеру, на «ватные» водоросли Средиземноморья, которые служат причиной закрытия пляжей. Горы манили альпинистов и просто любителей забраться повыше и обозревать расстилающиеся под ними темно-зеленые покрывала лиственных и хвойных лесов. В самих лесах, опять же не водилось хищных зверей, опасных для жизни человека. Кабаны и лисицы считались самыми страшными обитателями этих лесов, но благодаря их малочисленности звери никому не доставляли беспокойства. Изумительные виды открывались с гор, а так же в небольших бухточках и на лесных полянах. Яркие восходы и закаты, волны, разбивающиеся о скалы, крики чаек, запахи моря, способные вселить надежду в кого угодно, должны были породить два миллиона романтиков. Здесь просто обязаны были жить улыбчивые и жизнерадостные люди, ведь природа так щедро наградила их, предоставив в распоряжение все свои богатства. Жители полуострова могли бы писать стихи и дарить возлюбленным свои любимые пейзажи, пусть не нарисованные, а просто увиденные вживую. Их дети, которые учились бы плавать с пеленок и чувствовали бы себя рыбками в воде, становились бы самыми здоровыми детьми в стране, ведь сколько на землях полуострова было санаториев и пансионатов, детских лагерей и оздоровительных центров!
Но вопреки всем «должны бы…» эти природные богатства не сделали местных жителей счастливыми, а стали, скорее, предметом раздора для всех и вся. Казалось бы, земли, прилегающие к морю, могли обеспечить радостью на все лето все два миллиона местного населения, но доступа к ним простые жители не имели. Ради обычного пляжного отдыха, они вынуждены были ехать в душных переполненных электричках, чтобы попытаться найти для себя свободный кусочек грязного песчаного пляжа, где не было ни навесов, ни удобств, ни уж тем более деревьев. Все бытие рядовых людей напоминало историю о постапокалиптическом обществе, где простой люд боролся за глоток воздуха, тогда как богачам строились огромные дома с очистительными сооружениями, которые еще больше загрязняли воздух. Кому принадлежала земля в самых живописных местах? Кто имел доступ к лесам, которые безжалостно вырубал? Кто отдыхал в многочисленных санаториях и пансионатах? Что за дети? Уж точно не местные. У кого имелись возможности использовать природные богатства? У неизвестных лиц, которые огораживали территории и выставляли охрану. Вместо того чтобы наслаждаться солнечными ваннами, местные жители с завистью провожали взглядом чужаков, которые проезжали мимо них в один из великолепных санаториев, не удостаивая взглядом бледных местных. Вся жизнь аборигенов сводилась к обслуживанию неизвестных обладателей путевок и земель.
Подобную несправедливость можно было бы пережить с незначительными потерями радости и жизнелюбия, так же как исторически мирились с классовым неравенством многие поколения людей, если бы не постоянные распри, происходившие на этом полуострове. Земля, которая могла стать обетованной, стала яблоком раздора. Казалось, война стала вечным спутником полуострова, его то и дело присоединяли и отсоединяли, признавали то одной территорией, то другой, его преследовали оккупации земель, депортация народов, смена правительств, изменение правового статуса, и происходящее не могло не породить горечь, зависть и нищету. Кроме того, эти несчастья спровоцировали появление множества преступных группировок, которые мало-помалу набирали обороты, превращаясь из мелких шаек наперсточников в авторитетные банды. Небольшие группки преступников объединялись в более крупные, они все время враждовали друг с другом и пытались добиться лидерства. В их душах царила только жажда наживы.
Эти смутные времена и породили Корсакова Бориса Владимировича, который все же, справедливости ради, выделялся среди ему подобных тем, что истинной его целью была не нажива, а власть. Этот человек обладал амбициями, жестким нравом, он был силен, умен и имел чутье. Еще совсем молодым Корсаков прослыл бесстрашным и решительным. О его воле ходили легенды, ни один человек не мог бы составить ему конкуренцию в самоорганизованности и целеустремленности. А цель Корсаков поставил себе одну: стать главным на полуострове, и какой ценой ему достанется власть, было неважно. И он шел к этой цели шаг за шагом, каждый день, преодолевая препятствия, убирая соперников и оплетая полуостров своими сетями. Когда он обнаружил, что его близкий друг, с которым Борис с юности делил все горести и радости, обладает не меньшим авторитетом, чем он сам, Корсаков немедленно убрал того с дороги. Он первый начал отстрел своих врагов, появившись неожиданно у дома одного из них и пустив тому пулю в лоб. Пока конкуренты думали и собирались с мыслями, Корсаков убирал их одного за другим, спрятаться не удавалось никому. В конце концов, остались только две самые влиятельные группировки, которые смогли договориться между собой и установить относительный мир, четко разграничив сферы влияния и поделив территорию. Корсакова не вполне устраивала сложившаяся ситуация, но он решил на время поостыть и усыпить бдительность соперника, подобраться к которому сейчас не представлялось возможным.
В то время, когда велись разборки бандитов, мирные жители спокойно спали в своих постелях; когда Корсаков, забаррикадировавшись в гараже, отражал нападение соперников – дети шли в школу; а когда у Корсакова убили жену, люди праздновали день города. Каждому свое горе и своя радость. Удача сопутствовала Борису Владимировичу, ведь без нее невозможно было бы одержать победу над подобными себе. В него несколько раз стреляли, но каждый раз ему удавалось выжить, он добился, чего желал, хоть и ценой личных потерь. Но Борис Владимирович ни о чем не жалел, возможно, просто не умел. Ему были чужды сильные эмоции, и самое сильное переживание он испытал от потери жены, но эта утрата сделала его еще более равнодушным ко всему. И спустя некоторое время он был даже благодарен, что пережил эту боль и стал еще более безжалостным. Та потеря помогла ему избавиться от злейшего врага.