Прощай, полуостров! Он

Глава 9

Самая долгая ночь в жизни Марата, казалось, не закончится никогда. Бывает, живешь месяцами без малейших происшествий, а потом за одну ночь познаешь мир. У молодого человека словно открылось второе дыхание, когда они подъехали к дому, который никогда не пустовал, даже в отсутствие хозяев, но сегодня ночью охраны было крайне мало: вряд ли кого-то из конкурентов Корсакова интересовало его пустое жилище. Один из ребят сидел за монитором видеонаблюдения, еще двое спали в комнате отдыха – вот и вся охрана. Хмель из головы Марата выветрился почти весь, и он не хотел больше тумана в сознании, потому отказался от очередной рюмки водки, налитой ему в комнатке видеонаблюдения. Кто-то отправился покурить, и характерный запах травы распространился далеко за пределы курилки.

– Неужели Борис Владимирович это позволяет? – изумился Марат.

– А кто ему скажет? – небрежно ответил Леший.

– Ни за что не поверю, что он не в курсе.

– Я тоже, – усмехнулся Леший, – папа в курсе всего.

– Ты к нему сильно привязан?

– У меня больше никого нет. Он подобрал меня, когда я малолеткой воровал шоколадки. И с тех пор воровать мне не приходилось.

– А что приходилось делать? – неожиданно для самого себя спросил Марат.

Леший исподлобья взглянул на друга. По выражению его лица никогда нельзя было сказать, о чем он думает или что собирается сделать. Алкоголь лишил взгляд охранника малейшего признака осмысленности, он смотрел на собеседника налившимися кровью глазами так, что мурашки побежали по спине, и Марат пожалел, что задал неуместный вопрос. Но Леший все же ответил:

– Нет того, что мне не приходилось бы делать в последние годы. Но только не воровать. Я не мастак рассказывать, лучше возьмем тебя как-нибудь с собой, посмотришь, как мы работаем.

– У Александра Дмитриевича сгорел дом, – сомнение сквозило в голосе Марата, он никак не мог поверить, что Леший способен на подобное.

– Да, сгорел, – равнодушно отозвался Леший. – И смотри, как теперь всем хорошо, а? – немного оживился он.

– Кому хорошо? – глупо переспросил Марат.

– Тебе хорошо, друг мой, тебе. У тебя работа, папа ценит тебя, да и этот Александр тоже при деле. А ведь мог еще год назад мирно договориться. Марат, дружище, ты ведь понимаешь, что если не мы, то другие?

Леший пристально вгляделся в Марата, и тому ничего не оставалось, как ответить:

– Да, конечно, понимаю.

Теперь он чертыхался про себя: ну кто тянул за язык? Но Леший, казалось, тут же забыл об их беседе и живо воскликнул:

– Пошли в бассейн!

– Что-то неохота. Я лучше пройдусь.

– Как знаешь, – махнул рукой Леший.

Марат поспешно выскользнул из комнаты и, наконец, остался один. Он облегченно вздохнул и направился по коридору в другой конец дома. Никогда прежде не доводилось ему бывать в этой части особняка, поэтому шел неуверенно, не зная, куда конкретно идти. Однажды он слышал от кого-то, что все жилые комнаты расположены на втором этаже, поэтому его целью было найти лестницу. Дом оказался не таким уж и большим, и вскоре Марат нашел то, что искал. Ему нравился дом Корсакова. Здесь не было вычурности и показного богатства, обычный особняк состоятельного человека, да и только. Все просто, ничего кричащего и несуразного. Конечно, и мебель и ковры были хорошего качества, а не ширпотреб, но и никаких баснословно дорогих ваз, статуй, шкур белых медведей, сабель на стенах и бог его знает каких еще ненужных вещей, призванных кричать о том, что владельцу некуда девать деньги.

Наверху было темно и свет включать не хотелось, но Марат все же щелкнул выключателем, потому как и без того ощущал себя преступником, не хватало еще и бродить в темноте. Он пошел по коридору, в котором насчитал всего пять дверей, открывая одну за другой. Первые две были просто безликими комнатами для гостей, напоминающими гостиничный номер, потом он попал в хозяйскую спальню и тут же закрыл дверь. Показалось, что как только Корсаков вернется домой, он тут же узнает, что посторонний находился в его комнате, и как сказочное чудовище закричит: «Чую, чую, чужим духом пахнет!». Следующая оказалась кабинетом Бориса Владимировича, где все было просто и даже уютно: тяжелый стол, книжные полки, большой напольный сейф. На стене вместо сабель красовались бейсбольные биты разных размеров и цветов, создавая экзотическое панно, видимо призванное напоминать хозяину, кто он и откуда вышел.

Последняя дверь и вела в комнату Дарины, что уже стало очевидным. Марат помедлил, но спустя минуту все же открыл ее и шагнул внутрь, тут же захлопнув за собой. Включать свет было бы неразумно, он не знал, куда выходили окна, и если ребята увидят свет, то он и моргнуть не успеет, как они окажутся здесь и скрутят его. Что они при этом будут думать и предполагать, молодой человек даже представлять не хотел. Он решил, как будет себя вести, если подобное все же случится: прикинется пьяным и ничего не соображающим, заблудившимся идиотом. Но сможет ли он обмануть профессиональных охранников, у которых чутье на вранье и такие ситуации?

В окно светила луна, и глаза быстро привыкли к полутьме, предметы приняли знакомые очертания. Комната, в которой очутился влюбленный, казалась ему пропитанной сладким ароматом и имела неописуемую атмосферу, в которой нашлось место всему: надежде и страху, мечтам и неуверенности, волнению и эйфории. Но любой другой человек увидел бы обычную комнату: стол, кровать, встроенный шкаф. Марат жалел, что не видел цвета стен и покрывала, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Он выглянул в окно, которое выходило, как оказалось, на задний двор, где располагался бассейн. Там плескались охранники, кто именно Марат не различил, но это было не важно. Что он ожидал здесь найти? Бог его знает… Марат устало лег на кровать и зарылся в мягкие подушки лицом. Здесь она спала, он ощутил слабый запах духов, и тоска сжала сердце. «Как же я люблю ее!» – воскликнул он про себя, но тут же разум возобладал. Как я могу любить ее? Ведь я совсем не знаю эту девушку, она, по сути, совсем чужой для меня человек, почему тогда все мое существо стремится к воссоединению с ней? Как такое возможно? Что за странные игры ведут с нами наши сердце, душа, тело? Почему человек вынужден испытывать муки любви, томление тела и бушующие страсти? Говорят, что с возрастом это проходит. Скорее бы…