Страница 86 из 106
Землянки. Четырнадцать готовых, ещё три в работе. Тихон обещает к концу месяца поставить ещё две — тогда у каждой семьи будет свой угол. Двойные стены с мохом — это его идея, и она сработала: в землянках теперь тепло даже в самые лютые морозы. Общая печь на четыре землянки — тоже его задумка, и Тихон её уже почти доделал. Глиняные трубы, армированные ивовыми прутьями, держат жар отлично — Ульяна нахвалиться не может. Дым уходит под землю и рассеивается в кронах, снаружи ничего не видно. Это спасение.
Кузня. Доброга и Горислав работают без остановки. Пять мечей за неделю, по два десятка наконечников в день, наручи, «чеснок». Молот стучит с рассвета дотемна, и каждый удар — это чья-то спасённая жизнь. Семён поправился и встал к горну, Васятка уже сам куёт «чеснок». Но железа всё равно мало. Нужно идти на пепелище, искать уцелевшие гвозди, обручи, подковы. И уголь — угля нужно больше, иначе горн встанет.
Запасы. Еремей сводит свои берестяные таблички с утра до ночи, но пока держится. Зерна хватит до весны, если экономить. Мяса — Тур постарался, лось — это надолго. Соли достаточно, но старый тиун уже начинал хмуриться: если ловить рыбу в ручье — а Демьян говорит, что можно ставить верши, — соли понадобится гораздо больше. Надо думать, где брать. Может, в скиту Спаса-на-Песках есть запасы — Воскобой говорил, что монахи там хозяйственные.
Отвар из хвои. Олег усмехнулся, вспомнив, как Ульяна ворчала, когда он велел делать два настоя — горячий и холодный. «Княже, зачем так сложно?» — «Затем, что в горячем — одни полезные вещества, в холодном — другие. Вместе — полноценное лекарство». Теперь этот отвар пьют все — от стариков до детей. Ульяна говорит, что простуд стало меньше, а дёсны у новоприбывших перестали кровоточить уже через неделю. Разведчики, уходя в поиск, берут с собой бурдюки с холодным настоем — глоток в день, и цинга не страшна. Жданко рассказывал, что встретил в лесу охотников-одиночек — у них дёсны чёрные, зубы шатаются, еле на ногах стоят. «Дурак я, — сказал Жданко, — надо было им отвара оставить». Олег тогда кивнул: в следующий раз будет знать.
А ягоды? Олег вспомнил, как на прошлой неделе Ульяна пришла к нему с целой корзиной мёрзлой рябины, калины, шиповника и боярышника. Женщины набрали их в овраге за ручьём — кусты стояли нетронутые, ягоды держались на ветках даже под снегом, прихваченные морозом, но всё ещё сочные. Ульяна сияла: «Княже, гляди! Вот, собрала!» Олег тогда показал ей, как делать толкушку — ягоды не выбрасывать после того, как отвар сварен, а размять в пюре, добавить немного мёда, если есть, или просто так — и подавать к мясу, к каше. «Это как подливка, — объяснил он. — Вкусно и для тела и духа полезно». Ульяна попробовала, покачала головой и сказала: «Княже, не сочти за грубость, ты порой как опытная баба — всё про еду думаешь». Но на следующий день толкушка из рябины уже шла нарасхват. Даже Евпатий, обычно не склонный к похвалам, буркнул: «А неплохо. С мясом — самое то».
Олег улыбнулся, вспомнив это. Маленькие победы. Из них складывается большая.
Он поднял голову и посмотрел на звёзды. Где-то там, на востоке, всё ещё горели костры Орды. Но здесь, в «Медвежьем углу», теплилась своя, отдельная жизнь. Люди работали, строили, растили детей, лечили больных, охотились, ковали оружие, варили отвары и делали соусы из рябины. И с каждым днём становились сильнее. Зима — это испытание. И они его проходили.
Он повернулся и пошёл спать. Завтра предстоял долгий день. Завтра нужно было проверить, как идёт стройка у Тихона, заглянуть к Доброге, поговорить с Еремеем о соли, навестить раненых у Ульяны и, может быть, наконец дать себе передышку. Хотя бы на час. Хотя бы на вечер.
Но это завтра. А сегодня — спать