Температурная кривая

Документы, документы.. На некоторых висели печати. Другие были написаны необычным шрифтом. Капитан взял один из них:

— Подлинные договоры купли-продажи, – сказал он, в то время как он читал: «Покупка земельных участков.. Арабское бюро удостоверяет.. – Без сомнения, это законно. – Продано некому Клеману Алоизу Виктору..»

— Это я, – сказал старик. – И я завещал земельные участки моей дочери Мари, которая носит мое второе имя, и моему родному кантону Берн.. Конечно.. Он захотел их украсть!

И старик указал пальцем на отца Маттиаса.

Белый Отец вышел вперед.

— Земельные участки, – сказал он, – были куплены за украденные деньги. Нашему Ордену было поручено военным министром найти документы. Миссия была передана мне, поскольку я немного был знаком с этим делом. Макс Коллер, который еще молодым вступил в Орден, был моим другом. Он многое мне рассказал. Поэтому мне также было разрешено воспользоваться его документами. Я должен был найти температурную кривую, подлинный документ. Этот человек, – отец Маттиас указал на старика, – сказал мне, что подлинная температурная кривая содержала в то же время и завещание. Он смог дать мне только копию. Копию без завещания.

— Замолчите! – строго сказал Штудер и теперь это выглядело так, что подсудимый внезапно стал руководителем процесса. – Речь не идет об украденных деньгах. Деньги были переданы братьями Маннесман геологу Клеману.. Ты их выдал?

Человек, у которого было так много имен, отрицательно покачал головой.

— Они выдали себя сами, – сказал он.

— И обе женщины покончили с собой, наверное, тоже сами? – злобно спросил отец Маттиас. – И ты – не убийца, Коллани?

Все последующее произошло настолько быстро, что никто не успел вмешаться. Вероятно, Штудер был единственным, кто ожидал нечто подобное, – но даже он ничего не мог сделать, чтобы помешать, пока все не кончилось.

Старик, который выглядел таким хрупким, выхватил винтовку из рук легионера, стоящего рядом с ним, винтовку с насаженным наверху штыком. И следует отметить, что старик еще хорошо помнил уроки штыковой атаки. Он сделал выпад, держа винтовку за приклад правой рукой, резкое движение вперед – и назад. Черноватое железо покрылось тонким слоем крови – и отец Маттиас лежал на полу. Впереди на его рясе медленно расползалось красное пятно..

— Теперь я действительно убийца, – сказал старик. – Теперь можете делать со мной все, что хотите.

Но капитан Лартиг только пожал плечами.

— Это, пожалуй, самое лучшее решение, – сказал он. И его четыре заседателя, которые так же мало были тронуты случившимся, согласно кивнули. Только Мари в ее кресле закрыла лицо руками..

Старик, кажется, чего-то ждал. Но так как его никто не трогал, он приблизился маленькими робкими шагами – очень старческими шагами – к девушке.

— Ты ведь знаешь, Мари, – сказал он, – я не убивал твою мать.

Мари тихо ответила:

— Я это давно знаю, отец. Ты это мне уже рассказывал. Там, в машине, когда мы ехали с твоим братом в Берн. Ты ведь ничего не знал о том, что мать очень боялась газа..

Штудер стоял очень одиноко посреди помещения. Недалеко от него на полу лежал священник. И вахмистр вспомнил о своей квартире на Кирхенфельд: там человечек, который был похож на портного, лежал так же тихо на кушетке и рядом с ним стояла чашка, наполненная чаем с липовым цветом, чаем, который приготовила ему Хеди..

Это не было «Громким делом», думал Штудер. Снова промашка.. Во всем были виноваты карты. Не нужно было играть в карты, вяло подумал он. Многое не нужно было делать. К примеру, проявлять инициативу, стремиться играть главную роль, спасать наследство барышни.. Добывать миллионы для его далекого родного кантона.

Человек, у которого было так много имен, сидел на подлокотнике, прислонившись к плечу Мари; он сидел, низко наклонившись, и шептал. Но тишина в пустом бараке была настолько глубокой, что можно было слышать каждое слово.

— Ты знаешь, Мари, я хотел отпраздновать Новый год с твоей матерью. Она попросила меня, чтобы я побыл с нею до тех пор, пока она не заснет. Я держал ее руку. Она тогда захотела, чтобы я разложил для нее карты.. И опять первым выпал пиковый валет.. Потом мы сварили кофе – и она захотела принять снотворное. Я дал ей его. Она сказала, что не хочет в кровать, что она хочет спать в кресле. И я должен держать ее руку до тех пор, пока он не заснет. А потом я должен закрыть газовый кран. Но для этого мне надо было встать на стул. Тут она сказала, что я могу привязать веревку к рычагу и провести ее через замочную скважину. Тогда, она сказала, мне не надо будет тянуться, чтобы закрыть кран. И я не разбужу ее. Я не сориентировался. Я попробовал краны – не забыл ли я закрыть один из них? Снаружи перед дверью я потянул за веревку. И тогда ты, Жозефа, должна была умереть! Я этого не знал..

Молчание. Старик совсем съежился.

— Она, мать, так тебя ждала. Почему ты не приезжал? И Якоб всегда хотел получить температурную кривую. Я ее искала, но не нашла. Мать не ожидала меня. Она уже обула ботинки, она хотела отпраздновать Новый год с подругой. И тут приехала я. Она смеялась и сказала, что как раз сегодня она потеряла свои ключи.. Она хотела мне показать, что все еще хранит много вещей в память обо мне – но ящик стола был заперт, тогда я его сломала..

Штудер кивал, кивал.. Он предполагал, что имеет дело с очень хорошо продуманным убийством.. А это был всего лишь несчастный случай.. несчастный случай, которым воспользовался священник. Виновен! Если говорить о вине, то был виноват только священник, который разыгрывал спектакль, с начала до конца! Однако, не было ли безответственностью то, что он дал себя обмануть этой театральной постановкой? Естественно, двойное убийство укладывалось в игру священника. Если верят в двойное убийство, то ищут преступника – как чисто это было сыграно, когда он направил подозрение на себя самого! При этом хорошо зная, что у него есть алиби! Как, должно быть, священник смеялся над «инспектором», как он его называл!

— Знаете, капитан, – сказал Штудер, – тетя Мари, тетя, которая жила в Берне, знала, что человек, с которым она развелась, не был мертв. Ее сестра в Базеле написала ей о температурной кривой.. Я прав, старик?

Мужчина кивнул. Потом сказал:

— Мой брат Якоб хотел, чтобы я поехал к Софи. Потому что он хотел получить температурную кривую..

Старик поднялся, вышел вперед. Он встал рядом со Штудером. И начал говорить: