Страница 138 из 188
11
Возможность, с которой я никогда не считалась: нас могут уволить и прогнать.
С него станется, с этого плешивого, ты его еще не знаешь. Этот тон сегодня днем, «вы» вместо «ты» и «коллега», голос острый как бритва… Чужак, возглавляет строительство три дня, и уже он чего-то домогается, уже все его терпеть не могут. Ты, наверно, видел его, Бен, его нельзя не заметить, рост по меньшей мере метр девяносто, человек твоего возраста, но уже лысый. Громадные челюсти, губы пухлые и наглые.
Старики ухмылялись, когда он впервые появился в строительной конторе. Фантастично. У этих начинающих слабость к специфической одежде, грязь под ногтями, распахнутый ворот, волосы на груди. Новичок, как говорится. Работал инженером, кое-какие похождения, любовные связи или не поладил с шефом и взбунтовался, наградой за что явилась ссылка в леса, испытание на прочность. Эта шляпа с большими полями — «стетсон», сапоги, засаленная кожаная куртка, голос медлительно-ленивый, но жесткий: кино, и он в костюме из театрального реквизита играет роль, роль героя, Юл Бриннер на стройплощадке. Довольно небрежности и халтуры. Смехотворно… Но строгий, очень строгий, говорили уже на другой день, когда появились машины и транспорт заработал так четко, как никогда прежде. Он решил свою первую задачу, причем без всякого шума, сопутствующего герою. Больше никакой потери времени на ожидание, никакой игры в скат, потому что новичок, кажется, вытаскивает машины из своего кармана, одну за другой, как фокусник.
Мозг плановика под голым черепом? Рвущийся к своей цели через все препятствия, бросающий на протяжении полугода все резервы на фронт, потом уходит, получив ордена и награды, или остается, ослабевает, незаметно приспосабливается, сотрудничает, возможно, занимается нечистыми делами, как предыдущий? Или… можно себе представить и то, что он идет на риск вызвать к себе антипатию и кладет конец вредным обычаям и ставшему привычным надувательству — я хотела бы, чтобы он оказался твердым человеком с крепкой головой, хорошей головой, которая нам здесь нужна и потребовалась бы и до́ма (до́ма: Нейштадт, рядовой, не имеющий своего лица поселок?), да, вместо Шафхойтлина человек — такой, как этот новый, который вовсе не новичок и не авантюрист, не золотоискатель или искатель счастья, не отправленный в ссылку и не усталый от сидения в конторе, а бывший руководитель строительства в Фечау, Пумпе, Люббенау, специалист по новостройкам, организации работы в не исследованных еще областях, закладке фундаментов — а значит, для Нейштадта все-таки непригодный, — итак, стреляный воробей, но я этого еще не знала, когда он днем, широко шагая, вошел в столовую, как один из «Великолепной семерки», весь в кожаном, смуглый от загара, подошел к нашему столику и, так как не было свободного стула, носком сапога лениво перебросил к себе стул от соседнего столика, и я спросила: а шпоры вы носите только по воскресеньям? Но он не расслышал меня из-за шума голосов, дребезжания посуды, стука пластмассовых стаканчиков и тарелок, над которыми он громко сопел, будто первый раз был в столовой и ел из этой посуды, сдвинул на затылок шляпу и спросил: разрешите? — почти вежливо, он бросил взгляд, который говорил тебе, что, во всяком случае, это он сам себе разрешил. Глаза у него очень светлые, водянисто-серые.
Он поставил локти на стол, подпер руками подбородок и смотрел на меня не дерзко и не особенно любезно, просто так, как смотрит мужчина на женщину. Теперь я предпочла бы грубость… Итак, госпожа коллега, сказал он. Кому вы хотите досадить тем, что лопатой сгребаете здесь песок?
Это неожиданно меня задело, притворяться было бессмысленно, и я сказала, пусть не сует нос не в свое дело, а лучше позаботится о том, чтобы лопата стала на стройке излишней и не нужно было вручную перебрасывать большие массы земли, работа как во времена фараонов, но он не уклонился и сказал как бы вскользь: договорились, будто, кроме машин, он захватил с собой несколько экскаваторов и гусеничных тракторов и в любой момент может вытащить из кармана. А тогда, сказал он, станете ненужной и вы, госпожа коллега… если только не будете варить кофе и бегать с жестяным кофейником по стройплощадке.
Что ж, поработать уборщицей тоже было бы неплохо, сказала я и тут же пожалела о сказанном, потому что вдруг, сама не знаю отчего, показалась себе жалкой под взглядом этого Юла Бриннера (водянисто-серые глаза, я уже говорила? Они, как вода, могут менять окраску не в зависимости от освещения, а изнутри, из самых глубин) и потому что я могла взглянуть на себя его глазами, теперь, когда при повторении сцены я поняла суть происходящего, и настолько сильно, что ощутила нечто вроде отвращения при мысли о том, что каждое чувство лишь однажды, в первый раз переживается как новизна и что мгновения повторяются, словно жизнь состоит из небольшого количества таких мгновений и сцен, подобно тому как дом состоит из некоторого количества строительных элементов, готовых деталей, которые можно, конечно, варьировать, но в определенных границах. Другие персонажи, поменявшиеся ролями: на моем месте некий Троянович, а вместо Юла Бриннера я сама… тогда, когда я спрашивала тебя, прямо-таки умоляла, предлагала будущее — возвращение как возможность будущего, — ты отделывался шуткой и не видел или не хотел видеть, как ранило меня твое равнодушие.