Страница 23 из 111
«Читала в отчетах экспедиции Вэнса», — ложь вылетела легко, смазанная страхом. — «Том третий, приложение о флоре».
Он кивнул, принимая ответ, но я видела, что сомнение осталось.
«Ускоряемся!» — скомандовал он.
Через два часа изматывающего марша мы вышли на небольшое каменистое плато.
«Привал десять минут», — выдохнул Рис, вытирая пот со лба.
Вид, открывшийся с плато, был бы прекрасен, если бы не был так противоестественен. Мы стояли на краю обрыва, а внизу... нет, вверху... гравитация здесь сходила с ума. С соседней скалы срывался мощный поток воды, но он не падал вниз, в бездну. Он закручивался спиралью и уходил вверх, разбиваясь в алмазную пыль о нависающие скалы. Перевернутый водопад.
Я села на камень, стараясь отдышаться.
Ощущение изоляции накрыло меня с головой. Обычно, судя по рассказам, люди на Втором Уровне начинают слышать шепот, чувствовать взгляды, ощущать присутствие чуждого разума. Но из-за «глушителя» я была в вакууме.
Я видела этот буйный, кричащий мир, но чувствовала себя так, словно смотрю немое кино. Эта тишина внутри черепа была страшнее, чем любой голос. Я была заперта в собственной голове, оглушенная и одинокая.
Рис подошел и сел рядом, протягивая мне флягу с водой.
«Ты держишься лучше, чем я думал», — сказал он, глядя на перевернутую воду. — «Обычно новички блюют первые два часа от перепада давления и запахов».
Я сделала жадный глоток. Вода была теплой и отдавала металлом.
«Я просто очень хочу найти ответы», — ответила я, вытирая губы.
Рис повернулся ко мне. В свете биолюминесценции его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась затаенная боль.
«Мы найдем их, Лира. Я обещал», — он накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей, грубой, надежной. — «А потом мы вернемся. И ты расскажешь мне правду. Всю правду. Потому что я чувствую, что ты боишься не джунглей. И эти твои "знания" из отчетов...»
Он не договорил, но его взгляд пронзил меня насквозь. Он знал, что я лгу. И все же он был здесь, защищал меня. Вина резанула по сердцу острее, чем любой нож. Я мягко убрала руку.
«Пора идти», — прошептала я.
Сумерки в Бездне — понятие условное, но свет джунглей начал меняться, становясь более глубоким, фиолетовым. Мы углубились в чащу.
И вдруг джунгли замолчали.
Это произошло мгновенно. Визгливые крики местных птиц оборвались. Стрекотание насекомых прекратилось. Даже, казалось, сам воздух перестал вибрировать.
«Стоять», — шепотом скомандовал Рис, поднимая кулак.
Мы замерли.
На тропе, прямо перед нами, на огромном, мясистом листе папоротника был отпечаток.
Это был не след зверя. Это был ожог. Словно кто-то наступил сюда ногой, состоящей из чистой плазмы или кислоты. Очертания напоминали когтистую лапу, но слишком изящную, слишком геометрически правильную для животного. Органическая ткань листа дымилась, края следа еще тлели.
Корвин, тяжело дыша, протиснулся вперед.
«Здесь кто-то был», — прохрипел он, вытирая пот шелковым платком. — «Крупная тварь».
Я смотрела на тлеющий след, и холод пробирал меня до костей даже в этой духоте.
Я инстинктивно коснулась груди, там, где под слоями одежды и свинца прятался амулет. Даже сквозь «глушитель», даже сквозь ватную тишину в голове я почувствовала это. Слабую, едва заметную вибрацию. Как дрожь земли перед землетрясением.
Он здесь.
Он знает, что я спустилась. Он ждал меня. И он очень, очень недоволен тем, что я привела гостей в его сад.
Из чащи, откуда-то справа, донесся звук. Это был не рык и не вой. Это был низкий, вибрирующий гул, на грани инфразвука. От него задрожали зубы, а волосы на руках встали дыбом.
Это было не приветствие. Это было предупреждение.
«Оружие к бою», — тихо сказал Рис, снимая мушкет с предохранителя. — «На нас охотятся».