Страница 39 из 124
Но в последнее время творилось нечто, чего я никак не ожидал. А я ведь готовился к этому моменту. Создавал запасы продовольствия и топлива, чтобы не допустить революционной ситуации хотя бы в Петрограде. Заключил довольно невыгодные для меня договоры на поставку дров, угля, керосина и муки с предыдущим губернатором. Но летом барона Медема на посту градоначальника сменил Александр Петрович Сабуров. Который, без объяснения причин, в начале декабря аннулировал все сделки, заключенные городом и губернией с моей компанией.
Я даже писал об этом лично императору. На что получил краткий ответ — «губернатору виднее», переданный через генерала Редигера. После чего попытался лично договориться со строптивым чиновником, но мне просто отказали в приёме. И я понял, что совершенно не понимаю, что происходит. По моему заданию агенты Усениуса устроили блиц-проверку в Петрограде и не выявили никаких заговоров или вмешательства иностранных разведок, зато узнали, что новый губернатор является «близким другом» генерал-майора Карла Маннергейма.
Последний устроил мне недавно скандал, когда я попытался разоружить бывшее ополчение, переименованное в гражданскую оборону. Тем более, что винтовки были переданы им моей компанией во временное пользование. Да и забирал я их только для того, чтобы организовать городские и уездные арсеналы. В итоге меня оскорбили и обвинили во всех грехах. На что я предложил Маннергейму вызвать меня на дуэль. Я очень надеялся, что этот взбешённый аристо так и поступит. Уж что-что, а стрелять я пока не разучился. Но в нашу перепалку вмешались родственники генерал-майора и утащили его прочь из военно-пограничного департамента.
Я был уже готов просить Артура Усениуса устранить генерала Маннергейма. Даже вызвал своего безопасника к себе для этого. Но весь мой злой настрой сбило его сообщение, что благодаря нашему докладу о германских агентах, переданному русской контрразведке, был задержан немецкий шпион в Николаеве. Некий уроженец города Херсона Виктор Эдуардович Верман планировал подорвать линкор «Императрица Мария». А порадовавшись этому факту, я махнул рукой и на поведение Маннергейма.
— Ты не поверишь, что опять выкинули германцы, — вырвал меня из размышлений отец, напросившийся со мной на стрельбища.
Видимо, в очередной раз поссорился с матушкой и был готов сбежать куда угодно, пока она не успокоится.
— Они из захваченных территорий Царства Польского создали королевство. Вот, в «Барометре» (Barometer) пишут, — потряс он передо мной шведской газетой, издаваемой в городе Кальмар.
— Да-да, знаю, — отмахнулся я от этой «новости». — Ты думаешь, это королевство просто так создали? Оба императора, что Вильгельм, что Карл, хотят провести мобилизацию и пополнить свои части поляками.
— А кто будет королём, как ты думаешь, Матти?
— Скорее всего, кто-то из родственников австрийского императора. Наши аналитики считают, что королём может стать Карл Стефан, эрцгерцог Австрийский. Но это, как говорят русские — вилами по воде писано. Они ещё даже правительство не сформировали. Зато это заявление о создании королевства привело к тому, что поляки стали стремительно покидать города, опасаясь химических бомбардировок. Ведь пока они были частью Российской империи их никто не бомбил. Зато сейчас — это вполне возможно. Османов же бомбят, чем поляки хуже?
Химическая война стремительно набирала обороты. После английской химической атаки главной военно-морской базы Германии последовал французский удар по Саарбрюккену. В котором располагался штаб шестой германской армии, а также госпиталя и резервы. В этом налёте французы впервые применили бомбы с газом фосген, который совсем недавно создал лауреат Нобелевской премии по химии 1912 года Виктор Гиньяр. Погибло около десяти тысяч гражданских и военных. Ещё большее количество пострадало.
Германцы в ответ нанесли химический удар по Вердену и Нанси. Но, из-за того, что гражданское население было насильно эвакуировано ещё в 1915 году, жертв было не так много. Кроме обмена ударами отравляющими веществами немцы каким-то образом умудрились нанести повреждение тоннелю под Ла-Маншем, соединяющим Англию с Францией. Тоннель частично затопило. Если верить информации из российского генерального штаба — англичанам понадобится не менее полугода, чтобы восстановить работу этого подземного путепровода.
Затопление тоннеля привело к очередной проблеме, которая напрямую коснулась нашего княжества. Великобритания прекратила поставки продовольствия в Норвегию. И правящая военная хунта решилась на введение продразвёрстки, чтобы спасти от голода жителей городов. И первыми под эту разверстку попали квены и саамы. У которых было решено конфисковать до половины поголовья оленей.
И, чтобы этого избежать, кочевое и оседлое население норвежской провинции Финнмарк стало массово переходить границу к нам, в Лапландию. Ну и, попутно, перегонять стада не только оленей, но и домашней скотины. Норвежские военные не придумали ничего лучше — чем направить в провинцию войска. Пришлось и нам реагировать на это и увеличивать пограничные заставы. А так же создавать карантинные пункты для проверки переселенцев, их оленей и скотины.
— А что там пишут про переговоры в Марселе? — поинтересовался я у отца, продолжавшего листать шведский таблоид.
— Ничего нового. Король Виктор Эммануил встречался с президентом Пуанкере во дворце Лоншан. Пишут, что всё ещё не могут договориться об уступках Франции. Хотя, есть в газете и другая статья, в которой репортёр предполагает, что Италию склоняют к вступлению в войну на стороне Антанты.
Летнее наступление генерала Филиппа Петена увенчалось частичным успехом. Он смог овладеть восточной частью Турина и не дошёл до центра Генуи пятнадцати километров. И теперь эти города медленно, но верно превращались в руины. Разлад и брожение в умах итальянцев вызвало и поражение королевского флота, а также высадка английского десанта с захватом почти всей Сардинии. А уж после взаимных химических бомбардировок Германии, Франции и Великобритании начавшиеся народные волнения и генералитет с итальянской аристократией вынудили короля Виктора Эммануила подписать с Антантой перемирие и сесть за стол переговоров.
— Пусть сначала выйдут из войны, а затем уже в следующую влазят. От таких союзничков, которые и год не продержались против Франции, вреда будет больше, чем пользы, — ехидно прокомментировал я сообщение родителя.