Страница 11 из 124
— Да! Именно так. Подобное оборудование на заводе есть. Леопольд Мехелин хотел производить подобную обувь и даже закупил кое-какое оборудование. Я отдал распоряжение, эти станки уже изучают с целью постройки своих собственных на заводе в Торнио. Мне же нужно, чтобы вы организовали массовый выпуск подобной обуви. Чтобы её цена была копеечной и доступной всем слоям населения. Пусть это и не зимняя обувь, но в качестве альтернативы босым ногам — вполне сойдёт. У нас всё-таки не юга и ходить босым даже летом — только убивать своё здоровье. По крайней мере, это касается детей.
— Ну, ради спасения нежных детских ножек я на ваше предложение соглашусь. Но вы должны учесть, что наладить такой выпуск будет непросто. Нужно объединять швейное производство с резинотехническим. К тому же, парусиновая основа промокаемая, и вряд ли ваша обувь найдёт спрос.
— Основа будет не из парусины, а из прорезиненной торфяной ткани. Её производство уже налажено. А верхнюю часть обуви будут шить мои пионерские артели и поставлять к вам на завод, где вам надо будет организовать сборочный конвейер и озаботиться проверкой качества продукции. Минутку.
Я сходил к большому засыпному сейфу в углу. И извлёк из него несколько папок с документами и пару экспериментальных высоких кед.
— Вот это вам и придётся создавать. Вот, полная документация на эту модель, — поставил я на стол обувь и передал баронессе фон Врангель папку с бумагами.
— Хм. Я, в общем, и не против. Но мне нужно будет найти жильё в столице. И служебный автомобиль, чтобы перемещаться между предприятиями.
— Да. Точно. Вот, — я вновь вышел из-за стола и, подойдя к женщине, положил перед ней вторую папку. — Документы на новую четырёхкомнатную кооперативную квартиру в районе виллы «Хагазунд» рядом с музеем княжества. Это в качестве премии, за проделанную вами работу на благо нашей компании. К тому же, я знаю, что вы давно хотите перевезти к себе свою матушку из Ревеля.
— Спасибо, господин барон, — меня чопорно поблагодарили и не забыли напомнить. — А автомобиль?
— Я отдам распоряжение, — кивнул я женщине и выпроводил всех из своего кабинета.
……
22 мая 1916 года. Нью-Йорк, США.
— Как много людей. Я так и не смог привыкнуть к этим толпам, — пожаловался Аладар Паасонен своим напарникам, разглядывая Уолл-стрит в бинокль. — Как вы здесь жили, парни?
— Недолго и хреново, — пробурчал в ответ Ниило Велляри, сидящий чуть в глубине кабинета возле установленного на треногу штатива итальянского автоматического карабина «Cei-Rigotti» с оптическим прицелом. Ещё один такой же карабин, но без треноги, лежал на столе, в окружении рассыпанных патронов.
— Да-да, я помню, ты рассказывал, — поспешно согласился с напарником Аладар. — Я просто привыкнуть не могу к этому однообразию. Все в костюмах и котелках. Только и отличие, если смотреть сверху, в головных уборах.
— Да не так всё и однообразно. И дамы есть, и курьеров полно. Не говоря про газетных торговцев. Если внимательно присмотреться, то можно выделить полицейских агентов, — подал голос и командир их группы Вейкко Сиппола. — И, ребята, соберитесь. Наблюдатели отзвонились. Цель скоро будет уже здесь. Его автомобили въехали на Бруклинский мост. И, Аладар, отойди чуть в сторону, чтобы тебя не было видно из окна соседнего здания.
— Понастроили небоскрёбов, — чуть слышно пробормотал наблюдатель, но приказа ослушаться не посмел и сместился в сторону. — Мы на восьмом этаже, и за нами полгорода тоже может наблюдать. Да и стрелять не очень удобно. Сверху вниз. Пули часто от костей рикошетят. Мы же проверяли в Суоми.
— Хорошо хоть есть откуда стрелять, — вновь ожил Велляри. — Мне помнится, в десятом году здесь другой небоскрёб стоял. Командир, я ничего не путаю? — обратился снайпер к Вейкко Сипполе.
— Нет, Ниило, не путаешь. Тот старый домик через год снесли и начали строить этого сорокоэтажного красавца.
— Сорок этажей? — удивился Аладар Паасонен. — А я насчитал всего тридцать два.
— На самом деле в этом здании не сорок, а тридцать девять этажей. Это я округлил, — заулыбался мужчина. — Но ты прав, Аладар, с земли видно только тридцать два. Ещё семь технических этажей скрывается под пирамидальным куполом. И да, нам повезло, что «Bankers Trust Company» закончили строительство за два года. Нам вообще повезло, что мы смогли арендовать этот офис.
Операция по устранению Джона Моргана была организованна в очень короткие сроки, как только выяснилось, что это именно он стоит за нападением Нью-Йорских ирландских банд на производственно-перевалочный терминал «Хухта-групп» в Бейонне. И именно группу Вейкко Сипполы направили на выполнение этой задачи. И неспроста. Потому что все его бойцы владели английским практически в совершенстве, и четверо из пяти имели опыт реальной жизни в США.
Два наблюдателя, которые сейчас ведут кортеж Моргана по улицам Нью-Йорка, были выходцами из скандинавской части квартала Гарлема и два года назад вернулись в княжество. Где их и завербовали представители Хухта-групп'.
Тринадцатилетнего Ниило Велляри Сиппола сам подобрал на одной из Нью-Йорских улиц зимой 1911 года, когда голодный и больной мальчишка, пребывавший почти в бреду, и не осознававший на каком языке говорит, просил милостыню на финском. Подобрал и привез в представительство «Хухта-групп», где Вейкко и сам в то время был простым агентом безопасности. А затем, после выздоровления паренька, отправил его на Родину. Где тот закончил школу, стал пионером, увлёкся биатлоном и, став великолепным снайпером, попал в боевую группу Сипполы, поднявшегося к тому времени по карьерной лестнице.
Как позже выяснилось, Велляри был вывезен из княжества своими родителями, когда те решили эмигрировать в США. Имея первоначальный капитал, они неплохо устроились в приличном районе Манхэттена «Роуз-Хилл», где даже открыли лавку скобяных товаров на пару с итальянской семьёй. Но в 1910 году родители Ниило заразились брюшным тифом и скончались, а самого мальчишку на улицу выгнали компаньоны-итальянцы. Где он и пытался выживать, пока его не подобрал Вейкко Сиппола.
И только Аладар Паасонен попал в США впервые, так как родился и вырос в Будапеште. В возрасте десяти лет его родители вернулись в Гельсингфорс, где Аладар увлекся пейнтболом и был взят на заметку людьми Артура Усениуса, как отличный стрелок и полиглот. В свои неполные восемнадцать он знал уже двенадцать языков. Что было очень важно в мультикультурном Нью-Йорке.