Чужая земля

— Стойте, — взмолился я. — Ответьте на один вопрос: почему вы разговариваете с нами на понятном нам языке?

— Вот чудак! — рассмеялось изображение. — А на каком я должен разговаривать?

Я достал нож и поддел одну из табличек.

— Вы нас как-то видите? — попутно поинтересовался я.

— Конечно. И вижу, и слышу. — Жизнерадостный тон старика уже начал напрягать. — Выше монитора глазок видите? Вот это мой глаз. Точнее, один из многих.

— Вот. — Я поднёс наконец-то поддавшуюся табличку к указанному глазку видеокамеры. — Здесь всё написано на этой тарабарщине.

Старик помолчал, а затем спросил:

— Какой сейчас год?

— Двадцать четвёртый у нас. А у вас — не знаю какой, — ответил Сварог.

Старик снова помолчал и уже не так радостно произнёс:

— Должен быть шесть тысяч девятьсот восьмой.

Меня осенило. Откуда-то была информация про летоисчисление от сотворения мира.

— Семь тысяч пятьсот тридцать второй сейчас год.

— Шесть веков, — совсем уж грустно произнёс старик. — Шестьсот двадцать четыре года! Меня действительно похоронили здесь. Тогда понятно.

Он резко замолчал.

— Что понятно? — переспросил командир. — Нам вот ничего не понятно. Из твоего мира, старик, приходят в наш какие-то монстры и биоорганизмы и уничтожают всё живое под эгидой того, что существует одна ветвь развития. И она правильная, а остальные — тупиковые и должны быть уничтожены. Так что тебе понятно?

— Я не знаю, — запинаясь и уже без прежнего задора ответил тот. — Мы не к этому стремились. Улучшить человека — да. Но не захватывать миры и тем более не уничтожать их. И я вам больше скажу: центральная ветка — это миф, гипотеза, которую я опроверг ещё при жизни.

Он помолчал и продолжил:

— Миры расходятся в своём развитии на миллионы разных ветвей. От основания, от первых особей, положивших начало. Где-то даже есть абсолютно девственные миры, не тронутые человеком, так как оный уничтожил свою популяцию сразу. Но мы — мир создателей, а не разрушителей. Вы что-то путаете.

— Старик, тебя звать-то как? — спросил Сварог.

— Иван я Михайлович. Ступица — фамилия, — ответил тот.

— Так вот, Михалыч, — продолжил командир. — Если есть где-то ещё компьютеры или лаборатории, ты можешь незаметно в них проникнуть? Если да, то действуй и посмотри, что у вас тут за шестьсот лет произошло. Создатели, мля.

— Хорошо, — не стал спорить Иван Михайлович, и изображение исчезло.

Командир подошёл к панорамному окну и, увидев, что на него обратил внимание Вольт, показал на рацию. Нажав на тангенту, он произнёс:

— Поднимайтесь, у нас тут бесценный источник информации.

— Принято, — ответил тот, и вскоре все собрались возле мерцающего монитора.

— Что вы читали? — спросил командир, заметив, что в руках у Фомы нет бумаг.

— Мерзость одна, — прошелестел в голове Романыч. — Там вообще ни слова о мире. Только виды расчленения и способы оставлять жертву в сознании. В общем, дневник маньяка. Не стоит брать его с собой. Не дай бог попадёт в руки кому-нибудь вроде наших пленников.

Сварог молча кивнул, показывая, что принял сказанное к сведению, и тут появился не в меру возбуждённый профессор.

— Всё пропало! — воскликнул он с ходу. — Годы изысканий, научных работ — всё псу под хвост!

— А по существу? — прервал его стенания командир.

— Вы правы. — Старик поник головой. — Чем больше опытов проводили, тем совершеннее становилось существо, в которое превращался человек. Но потом те, кто добровольно пошёл на генные изменения, решили, что они боги. Не спрашивайте, как они к этому пришли. Они решили расклассифицировать всех: на высших, прислужников и воинов. Они захватили мир. Теперь здесь вечный мрак. Люди прислуживают монстрам. И да, они задались целью уничтожить все ветви, решив, что наша — центральная. Опыты до сих пор продолжаются, и оттуда выходят всё более чудовищные особи. Им не нужно всё это, что находится вокруг нас. Они теперь сами являются проколами в материи мироздания. Они уничтожат всё.

Старик на экране закрыл лицо руками.

— Профессор, — проникновенно сказал командир, — во-первых, нам нужно как-то вернуться домой. Во-вторых, очистить хотя бы наш мир от ваших проявлений. Может, вы и оружие какое-то разрабатывали? В-третьих, нам нужно каким-нибудь образом закрыть ваш мир.

— А у вас есть компьютеры? — неожиданно спросил Иван Михайлович.

— Да, — не понимая, к чему клонит профессор, ответил командир.

— И эта особь из вашего мира? — снова спросил Ступица.

— Передайте ему, что сам он особь, — обиженно прошелестел в голове Фома.

— Прекрасно! — обрадовался профессор. — Ментальное общение. Под монитором есть выдвижной сектор. Будьте так любезны, откройте его.

Сварог нащупал ручку и с тихим шипением выдвинул ящик, в котором на толстой подложке из поролона лежал обруч.

— Наденьте, — попросил Ступица Фому.

Тот, немного поколебавшись, взял обруч и нацепил его на лысую голову, сразу накинув капюшон.

— И что дальше? — неожиданно раздался громкий голос Романыча в помещении.

— Превосходно! — ответил профессор. — Теперь вы связаны со мной ментально с помощью данного девайса, а плюсом можете говорить со всеми живыми существами. Но минус, конечно, есть. Вам нужно взять меня с собой и подключить уже в вашем мире. Поверьте, я окажу вам неоценимую помощь в разработках для противодействия этому, к моему сожалению, уже мёртвому миру.

— И как это сделать? — спросил командир.

— Я сейчас рассчитаю по памяти вашего товарища местоположение, откуда вы прибыли изначально, — профессор больше не стал называть Фому особью. — Открою одно окно в зале, мощности хватит. Вы сразу вытаскивайте монитор из пазов. Видите там две ручки? Я не тяжёлый. Там только колба с мозгом и нервной системой, соединёнными нейронными связями с биопроцессором. Весит всего ничего — пятнадцать килограммов. Окно продержится двадцать минут. Этого хватит, чтобы покинуть данное место.

Он помолчал.

— Только на то, чтобы запитать мой блок у вас, будет десять-двенадцать часов. Далее начнутся необратимые изменения в биопроцессоре, и мой мозг погибнет.

— Действуй, коллега, — произнёс вдруг Фома. — Нас, похоже, почуяли. Сюда приближается что-то с недобрыми намерениями.

— А вы, коллега, сами можете открывать проколы, — ответил Иван Михайлович. — Но это потом. Сначала нужно покинуть это негостеприимное место. Начинаю вычитку данных.