Чужая земля

Вот под этот бубнёж мы и подкатили к мосту. Я посмотрел на второй этаж и увидел старого знакомого. Полная морда начальника базы никуда не исчезла. Он смотрел, как мы переваливаем через мост, и вскоре скрылся из поля зрения.

Мы подъехали к парадному входу и, сказав, чтобы Олег пока не высовывался, пошли на разведку. Колдун и Лиса остались с профессором, а мы сначала проверили домики. Гермес, я, Борис и Вольт поочерёдно открывали двери и, не обнаружив чужого присутствия, выдвинулись к терему административного здания.

Открыв входную дверь, мы никого не увидели в зале с ресепшеном. В здании было тихо. Гермес сказал в рацию:

— Чисто.

Вскоре появилась наша троица. Первой шла Лиса, держа в руках сто третий, далее профессор со своей коробкой, и замыкал шествие Колдун с катаной в руках. Профессор подошёл к ресепшену и, положив аппарат на стойку, стал что-то в нём настраивать. Вскоре он повернулся к нам и произнёс:

— Начали.

Он нажал что-то на экране. В зале стали проявляться бесформенные прозрачные тени, которые постепенно принимали вполне материальный облик людей. Мы увидели ту же картину, что и в прошлый раз. Колдун замахал руками, сделал страшное лицо и тихо произнёс:

— К стене.

Мы буквально насильно оттащили Олега от стойки ресепшена и встали там же, где стояли в прошлый раз. Стояли и ждали, что всё повторится, но, как ни странно, всё пошло не так.

— Я не чувствую roho mbaya, — тихо произнёс Колдун.

Девочка в этот раз появилась сверху и, увидев нас, улыбнулась. Прыгая по ступенькам, она вскоре оказалась возле нас, и теперь я смог её рассмотреть. Лицо в веснушках, ярко-рыжие волосы заплетены в две косички с синими бантами, подобранными в цвет глаз ребёнка. На ней было летнее платье. Она уставилась на нас и произнесла:

— А вы сильные, злобного великана победили. А ты добрый волшебник, я всё видела. — Она явно обращалась к Колдуну. — А почему ты весь чёрный?

— Так получилось, — рассеянно произнёс Бомани.

— А у вас новенькие, они тоже добрые. — Ребёнок не останавливался. Она показала пальцем на профессора и вдруг сказала: — А я вас знаю!

Девочка улыбнулась.

— Вы Олег Анатольевич, с папиной работы. А мы к вам приезжали в гости.

Профессор с первой минуты, как увидел ребёнка, всё время её непринуждённой болтовни находился в шоковом состоянии и стоял, открывая и закрывая рот. Казалось, его сейчас удар хватит.

— Вам плохо? — участливо спросила девочка.

Профессор помотал головой из стороны в сторону с такой силой, что я испугался: не оторвётся ли голова ненароком?

— А меня Юля зовут, а вас?

Девочка решила представиться, и за всех ответил командир:

— Я Гермес, а это Лиса, Борис, Колдун, Костя и Вольт. А ты как здесь очутилась?

— Я? — Девочка задумалась. — Помню, мы с мамой и папой сюда приехали отдыхать. А теперь они потерялись, и я их ищу. Вы не видели?

С надеждой спросила она. Мы промолчали, не зная, что ответить.

— А вон злой дядька идёт, опять, наверное, ругаться будет. Но вы не бойтесь, он добрый на самом деле. Ну, я побежала.

Девочка помахала нам рукой, опять показала зачем-то Колдуну язык и побежала по ступенькам наверх. А оттуда уже спускался начальник. Наш старый знакомый остановился у подножия лестницы и, обращаясь к нам, произнёс:

— Позвольте представиться: Игнат Романович Сладкий.

Он посмотрел на нас в ожидании усмешек по поводу фамилии и, так и не дождавшись, хмыкнул и продолжил:

— Спасибо вам. Вы как-то прервали ежедневное убийство наших посетителей. Очень тяжело было наблюдать, как они каждый день умирают. Это невыносимо.

— А вы не в курсе, кто у вас на базе периодически делает трансляции? — решился спросить я.

— Какие трансляции? — переспросил Сладкий. — Нет, после того, как мы умерли… Да, я знаю, что мы все мертвы, — уточнил он, думая, что мы будем оспаривать этот факт. — Так вот, после этого Рома, наш оператор и рекламщик, у которого был договор с местной телекомпанией, не появился в наших рядах. Да, — зачем-то добавил Игнат, — не появлялся.

Он помолчал, глядя на нас, и всё же решился задать вопрос, мучивший его, наверное, со дня смерти:

— Когда мы уйдём? Вы можете ответить? Мне невыносимо каждый раз открывать глаза в одном и том же месте. Каждый день.

Он с надеждой посмотрел на нас, и наконец-то голос прорезался у нашего учёного:

— Мы займёмся этим вопросом, Игнат Романыч. Непременно займёмся. А сейчас нам пора.

Олег буквально растолкал нас, подбежал к ресепшену, схватил свой прибор и выбежал на улицу.

— Куда?! — только и успел крикнуть Гермес. — Простите, но нам пора. Мы ещё навестим вас, — сказал он Сладкому. — За мной! — Это уже нам.

Мы покинули терем и увидели учёного, забиравшегося в десантный отсек БТР, и трёх гончих, мчавшихся в его сторону. Возле крайнего к нам домика стояла фигура Пастыря в неизменном балахоне. Мы открыли плотный огонь по тварям, но гончие вдруг рассредоточились и скрылись из сектора обстрела, а Пастырь буквально запрыгнул в дверь дома.

— Лиса, к броне! — скомандовал Гермес. — Закройся там с профессором. Остальные — отход в здание. Нужно заземлить этих тварей.

Мы попятились обратно в терем, готовые открыть огонь по любому движущемуся объекту, зашли внутрь и закрыли дверь. Там ничего не изменилось. Та же суета вокруг ресепшена. Никто не обращал внимания на нашу группу, словно нас не существовало.

— Второй этаж, — скомандовал Гермес.

Мы двинулись за ним, держа под прицелом дверь и окна.

На втором этаже ничего существенно не поменялось. Только Сладкий стоял у двери кабинета и махал нам рукой. Мы зашли внутрь вслед за ним. За столом сидели те же люди, что и в прошлый раз. Они поздоровались с нами, а начальник произнёс:

— Там. — И указал на окно.

— Вольт, контроль, — приказал командир.

Вольт подошёл к окну, открыл его и присел, взяв на прицел территорию.

— Вижу три цели. Обходят со стороны моста.

Гулко ударил выстрел.

— Минус один. Две ушли на центральный.

Вольт продолжил контролировать свой сектор, а мы, выйдя из кабинета и оставив дверь открытой, переместились в комнату напротив. Приоткрыв окно, увидели, как из дома вышел Пастырь и как возле брони стоит без оружия Лиса.