Страница 22 из 155
На второй этаж вела, в конце зала, широкая резная лестница. Гермес показал на неё стволом автомата. Мы также друг за другом поднялись по лестнице.
На втором этаже был длинный коридор, по бокам которого были закрытые двери.
Алексей толкнул первую слева, и мы оказались в кабинете. Стандартный кабинет или, скорее, комната для совещаний. Стол буквой «Т», во главе стояло кожаное кресло, в котором восседал довольно грузный мужчина и смотрел на нас.
— Вот смотрите на них! — громко произнёс он и, опершись на стол, медленно встал.
По оба края стола сидело ещё четыре человека, которые тоже обернулись на нас.
— Мало того что эти, с позволения сказать, работники взорвали котёл! — он указал на нас пальцем. — Сорвали отопительный сезон!
Он начал срываться на крик, багровея лицом.
— Так они ещё и пьяны до сих пор! Эту зарплату вы трое не получите!
Вдруг начальник начал таять в воздухе вместе с четвёркой людей, которые, впрочем, слова не успели сказать. Буквально растворились в воздухе.
— Mzimu, — произнёс тихо Бомани. — Призрак, — добавил он по-русски.
Мы не нашли, что на это ответить.
Гермес с очень озадаченным видом показал нам на выход.
Вторая оказалась комнатой охраны с мониторами видеонаблюдения, которые показывали подъезд к зданию и улочки домов, где кипела жизнь. Ходили люди, стояли машины. Посреди этого движения стоял БТР.
Я нажал на клавишу вызова рации и произнёс:
— Сварог, как обстановка?
— Чисто, — ответил тот.
— Mzimu, — снова произнёс Бомани. — Hawatashambulia, ni vivuli.
— А по-русски? — попросил Гермес.
— А, простите, волнуюсь, — Бомани перешёл на русский. — Никогда не видел такого. Это тени, они безвредны.
— Ну ладно, поверим, — Гермес показал на выход.
Третья комната оказалась радиоточкой. Стояло много оборудования, причём вперемешку как современного, так и, у меня в голове всплыло, лампового. В комнате, кроме оборудования, никого не наблюдалось.
Четвёртая оказалась небольшой столовой, в которой сидело человек шесть попарно за тремя столиками.
Мы встали, уже не опасаясь их, как из-за нас выпрыгнула гончая, а следом ещё две.
Мы вскинули автоматы, но наш африканский друг двумя руками опустил их и прижал указательный палец ко рту. Сбиваясь с русского на свой, он шёпотом произнёс:
— Kimya, тихо. Это roho mbaya. Злой дух. Он нас не видит. Но на громкий звук может среагировать.
Мы замерли и стали наблюдать, как гончие рвут на куски метающихся по столовой людей.
Когда всё было кончено, гончие начали вытаскивать мёртвые тела куда-то в коридор. Вскоре столовая опустела, и я только увидел уже засохшие разводы крови на полу. Когда бы это ни случилось, прошло достаточно времени, чтобы кровь засохла. Столики уже не стояли, а валялись в беспорядке.
— Ох-ре-неть, — по слогам произнёс Гермес.
Прим. автора:
mzimu (суахили) — призрак.
hawatashambulia, ni vivuli (суахили) — они не нападут, они тени.
kimya (суахили) — тишина.
roho mbaya (суахили) — злой дух.
Мы вышли из последнего помещения на правой стороне. На противоположной стороне было на две двери больше.
Пройдя до конца коридора, Гермес осмотрел металлическую дверь.
— Бронированная, — вынес он вердикт. — Похоже, что бухгалтерия или касса.
Он взялся за ручку и потянул. Дверь не поддалась.
— Да и леший с ней, — командир повернулся к нам. — Деньги вот сейчас совсем ни к чему.
К двери подошёл Бомани и приложил к поверхности ладонь. Закрыл глаза.
— Uovu uko nje, — произнёс он. — Зло там. Не нужно туда. Потревожим.
— Ну вот и ниндзя со мной согласен, — усмехнулся Гермес. — Дальше двигаем.
Следующий кабинет. Пусто. Три стола с офисными компьютерами на них, бумага, разбросанная по всему кабинету.
Больше на этаже ничего не было.
Осталось осмотреть домики, которые на прицеле сейчас держит БТР.
Мы спустились на ресепшен и очутились в центре людского столпотворения. Бомани показал на стену возле лестницы, и мы, прижавшись к ней, начали наблюдать.
— Hawatashambulia, ni vivuli, — снова прошептал Бомани. — Ждём, они скоро исчезнут.
Зал был забит людьми. Пятеро стояли возле ресепшена и заполняли какие-то бланки, все скамейки были заняты ожидающими своей очереди людьми.
Я смотрел на всю эту суету и не мог поверить, что всё это лишь иллюзия, отпечаток произошедшего когда-то. Настолько всё было правдоподобно.
— Он сейчас придёт.
К нам подошла маленькая девочка и уставилась прямо на нас.
— И всех убьёт, — она явно обращалась к нам. — Бойтесь его. Он силён.
— Kwa jina la Mungu kutoweka.
Бомани протянул к ней руку и повторил:
— Kwa jina la Mungu kutoweka.
Девочка показала нашему чёрному другу язык и убежала наверх по лестнице.
Прим. автора:
hawatashambulia, ni vivuli (суахили) — тени, они не нападут.
Kwa jina la Mungu kutoweka (суахили) — во имя Бога исчезни.
— Что это было сейчас? — обратился Гермес к нашему чернокожему эксперту по призракам.
Бомани задумчиво посмотрел на командира и ответил:
— Я не думал, что всё это существует. Моя бабушка разговаривала с мёртвыми. И они ей отвечали. Нас увидел только один дух. И он нас предупредил. Нужно быть наготове. Roho mbaya могут причинить вред человеку. Их ничего не может поразить.
Его прервали ворвавшиеся заражённые, которые накинулись на сидящих людей. Их было четверо, вооружённые красными пожарными топорами, в спецодежде синего цвета.
Начался хаос.
Люди пытались от них скрыться, но одновременно с лестницы выпрыгнули три гончие, а в дверь вошёл Пастырь, и началась резня.
Мы с этим ничего поделать не могли. Всё это происходило в полнейшей тишине.
Скоро всё было закончено, и гончие вместе с заражёнными начали тащить мёртвые тела к лестнице, медленно растаивая в воздухе.
Морок постепенно развеялся, кроме Пастыря.
Он откинул капюшон и уставился прямо на нас. Абсолютно безволосая голова, вместо глаз клубилась та же тьма, что и у заражённых.
Я не почувствовал никакого психологического давления.
Пастырь, поняв, что воздействие не работает, двинулся на нас.
Я не выдержал и нажал на спусковой крючок автомата. Грохот очереди был оглушительным в тишине зала. И безрезультатным. Пули просто пролетели сквозь тварь, и деревянная стена сыграла роль пулеуловителя.