Чужая земля

Глава 30

Заняли позицию для наблюдения в той же высотке и с удивлением обнаружили, что тёмных за стенами Кремля осталось с десяток, не более. Решили снять их по-тихому, не привлекая внимания обитателей Кремля. Накрутив глушители, мы с Вольтом принялись за дело. Заражённые вели себя странно. Видя, как один за другим умирают их собратья, они не делали попыток скрыться, просто медленно блуждали по территории, словно в полусне.

— Чисто, — произнёс Вольт.

Подождав ещё и не увидев признаков тревоги у противника, мы решились проникнуть внутрь. Стена из красного кирпича с бойницами наверху и массивная деревянная дверь, оказавшаяся открытой.

— Мне это не нравится, — сказал я, стоя у входа во внутренний двор Кремля. — На засаду похоже.

— Согласен, — ответил Вольт.

Напряжение прямо витало над нашей группой, когда мы проникли внутрь. Тут царила тишина. Десять тел заражённых так и лежали там, где мы их упокоили.

— Осмотреться, — начал раздавать указания я. — Бородин, бери троих. За тобой левый фланг. Иловайский, тоже трое с тобой. Правый. Остальные за мной ко входу.

Разделившись таким образом, мы встретились у ступеней, ведущих в центральное здание, где обосновалась наша Татьяна.

— Левый — чисто.

— Правый — чисто.

Выслушав доклады, я толкнул дверь центрального здания, оказавшуюся тоже незапертой. Это был огромный зал с колоннами и когда-то расписными стенами. Время не пощадило рисунки.

В величественном зале не было ни души.

— Давай наверх, — приказал я группе, увидев лестницу.

Наверху был коридор, справа и слева от которого располагались настежь открытые двери, по три с каждой стороны.

— Делимся, быстрый осмотр. Вольт — первая группа, Бородин — вторая, остальные со мной, — снова отдал я команду.

Разделившись, мы скрылись в одном из помещений. Действительно, это когда-то был кабинет, теперь превращённый в спальную комнату. На полу возле массивного деревянного стола валялся ворох тряпья.

— Командир, тебе нужно на это посмотреть, — раздался в наушнике голос Вольта.

Выйдя, мы увидели Диму, стоящего напротив нашей комнаты. Он махнул рукой и зашёл внутрь, мы последовали за ним. Большое помещение было превращено в алтарь. Сильно пахло разложением. Подсчитать количество расчленённых здесь тел было невозможно. В центре — уже знакомая нам пентаграмма, а вокруг — части человеческих тел, разложенные словно на картине безумца.

— Бородин, остальные помещения, — сказал я в рацию и, дождавшись ответа «Принял», вышел оттуда.

— Я так понимаю, мы опоздали. — Рядом стоял Вольт, который закурил папиросу. — Будешь? — спросил он, протягивая пачку.

— Не откажусь. — Я вытянул одну и прикурил от протянутой зажигалки. — Может, смрад перебьёт.

— Это вряд ли. — Дима выдохнул дым.

Остальные стояли молча, зыркая по сторонам, словно ожидая нападения.

— Костя, послание есть. Для нас, — послышался в рации удивлённый голос Бородина. — Всё на этаже чисто.

К нам подошла третья группа, и Бородин передал мне лист бумаги. Сверху два слова: «Для Кости». Я взял лист и начал читать вслух.

«Костя, Костя. Неугомонный солдатик. Может, хватит гоняться за призраками? Это Артемий, если не узнал. Вижу озадаченное лицо. Как я пишу? Не забывайте, Костя, что я могу управлять сознанием. Не всех, конечно, но те, кого вы называете тёмными, — они для меня как игрушки. Мягкое и податливое сознание. Так вот, о чём это я? Запамятовал. Старею. Я с вашей Таней, и я уговорил её уйти отсюда. Куда? А не скажу. Я предвидел вашу атаку, после которой они все погибли бы, да и с вашей стороны тоже не все выжили бы.

Поверьте, Константин, мне тоже претит то, что она пытается сделать. Я не собираюсь подчиняться каким-то там тёмным.

Запомни, Костя: “Враг моего врага — мой друг”.

Игра началась. До скорой встречи.

Артемий».

— Записку держал заражённый, приколотый к двери, словно муха какая, — сказал штабс-капитан. — Черенком от швабры. И умер он не сразу, но записку держал в руке, пока не окоченел.

Я аккуратно сложил записку и убрал её в карман кителя.

— Возвращаемся. — Я осмотрел группу, так и не вступившую в бой. — Лесом или в метро?

— Лесом, — почти в унисон произнесли Иловайский с Бородиным.

В глазах бойцов, слушавших рассказ, я увидел одобрение.

— Ну что ж, я за.

Наша колонна выдвинулась в обратный путь.

Выйдя прямиком к нашей группе, наблюдавшей всё это время за городом, узнали, что и бункерные не нападали.

— Паук сказал, что проводит нас до входа в убежище, — начал обрисовывать обстановку Сварог. — Исходя и из ваших данных, думаю, что они всей кучей куда-то снялись. Костя, нужна твоя голова, ты же у нас детектив. Поедем на БТРе. Паук, я, ты, Колдун, Бородин. На всякий случай возьмём Лису с «собачками». Кадехо — само собой. Он с Пауком не разлей вода, да и Мара с Сашей за Кадехо хвостами вились, признав в нём вожака.

— Никак не привыкну, — ответил я. — Гончие с именами.

— По домам! — громко крикнул Сварог.

Выбрасывая клубы выхлопа, техника начала разъезжаться. Паук с Вольтом заняли места механиков-водителей, гончие скрылись в лесу. Выпрыгнув на тракт, мы начали удаляться от города и трактира, поднимая пыль вперемешку с выхлопом и распугивая птиц, взлетавших с деревьев.

— Сварог. — Я сидел рядом с ним в десантном отсеке. — Тебе стоит внимательно выслушать Бородина. Чувствую, ещё враги есть в этом мире. Поопаснее бункерных и заражённых.

Сварог повернулся к штабс-капитану.

— Ну, излагай.

Я отключил наушник, чтобы не слушать историю по второму кругу, и не заметил, как уснул.

Проснулся от резкого толчка. Вольт остановил броню. Сигнала тревоги от наших мехводов не поступало, поэтому я просто откинул люк и выбрался на броню. Каково же было моё удивление, когда на пыльном тракте я увидел Кощея в окружении трёх наших «собачек».

— Костя, здрав будь. — Кощей поднял руку, которой до этого гладил Кадехо. — Дмитро Загудский с вами буде, али как?

Я вспомнил, что так зовут нашего Паука, и кивнул головой, сделав себе пометку общаться чаще со всеми по именам.

— Паук, тебя! — крикнул я, стукнув прикладом по броне.

— Дык вижу я, чай не слепой, — послышалось изнутри. — Ну, здравствовать тебе, Кощ, — поздоровался он, спрыгнув с брони. — С какими вестями пожаловал?

Вся группа покинула броню и с любопытством уставилась на Кощея.