Чужая земля

— Мы предоставили вашим учёным мужам все наши технологии, — начал говорить Панасенко. — Смею признать, что вы ушли далеко в области, как вы говорите, deus ex machina, — старательно выговаривая, произнёс он незнакомую ему латынь. — Мы сейчас взаимодействуем с выходцами из вашего измерения. Все гражданские поселены в пустующие дома. У нас, к вашему счастью, их в городе много. И тем паче у вас много вывезенного оружия и боеприпасов к нему. Могу порадовать военную часть вашей группы. — Магистр коротко кивнул Сварогу. — В городском убежище ордена сохранились станки для изготовления боеприпасов. Вашим людям мы объявили: если есть мастеровые, чтобы к нам шли. Теперича станки осматриваются и готовятся к работе.

Он помолчал минуту и продолжил:

— То, что вы отпустили заражённого, — это плохо. Но если он там, куда собрался пойти… Думаю, это нам на руку. Вскоре мы с ними свяжемся и узнаем, как у вашего боевого товарища дела. Хотим ли мы создать такой же вирус? — Он снова посмотрел на Сварога. — И да, и нет. Он нам нужен, чтобы сделать в конце концов противоядие. Я всё сказал. Напоследок хочу добавить, что демоны, пришедшие от вас, — это и наша проблема тоже. Мы не останемся в стороне.

Магистр коротко кивнул и вернулся на своё место. Вышел хозяин трактира.

— Кто желает остаться здесь — милости прошу. — Он посмотрел на меня. — Думаю, пять-шесть человек я потяну. Да и охрана не помешает.

В сухом остатке в трактире остались я, Лена, Бомани, Бомгани, Вольт и Фома Романыч, который успел похозяйничать на кухне Одина и поразил всех своими блюдами. Остальных разместили в городе. Новую группу разведки решили сформировать после заселения всего личного состава. Следующий сход назначили на следующий день в доме бывшего губернатора: тьма ещё не была уничтожена, как и Татьяна.

Наконец-то спокойно провели время. Остаток дня и ночи мы с Леной посвятили себе. Часа в три ночи, когда мы уже спали, я проснулся от собственного крика, умудрившись не разбудить Елену. Я вспомнил всё.

Спустившись в трактир, где уже никого не было, я зашёл на кухню, а оттуда — в ледник и взял кувшин с элем. Мне это было сейчас необходимо. Сев за столик в трактире, налил себе кружку и стал восстанавливать в голове всё.

Да, действительно, я был следователем СК, ушедшим добровольцем на войну. Нам угрожала соседняя страна при поддержке так называемого западного мира. Сразу вспомнилось отношение Вольта к проявлениям этого самого Запада. Война, или, как у нас это называли, «войсковая операция», длилась ни много ни мало шесть лет. Яркое воспоминание о последнем дне меня и пробудило.

Разведка доложила, что противник готовит что-то неординарное, под грифом «Совершенно секретно». Мы находились на второй линии обороны после ротации с передка на одном из направлений. Враг уже выдыхался после грандиозных потерь, и на поле боя всё больше было наёмников. Мы неумолимо двигались вперёд, выжигая калёным железом так называемых неофашистов. Деревня за деревней, город за городом.

Это был жаркий июньский вечер. Вся бригада с наступлением темноты выползла из укрытий. Кто-то курил, прикрывая кулаком огонёк сигареты. Кто-то вёл тихий разговор. К нам подъехал армейский внедорожник, откуда тенями выскользнули четыре человека и растворились в темноте. Мы сидели с Ильёй, моим замом, и прихлёбывали крепкий чай из алюминиевой кружки, тихо разговаривая.

— Ну а ты чем займёшься, когда всё закончится? — спросил Илья.

— Ильюха, я не загадываю и тебе не советую. Война — дело такое, — ответил я, беря протянутую кружку.

Сделал три глотка и вернул её.

— А я на Байкале поселюсь, — продолжил он. — Прямо на озере. Представляешь, какая там красота.

— Угу, — пробурчал я в ответ. — Давай этот разговор отложим до полной и безоговорочной победы. Не есть гут загадывать. Примета плохая.

— Ну ты прям как бабка суеверная, — тихо рассмеялся он в ответ. — Смотри, враг уже бежит и массово сдаётся в плен. Правда, из местных уже практически никого и не осталось. Но их хвалёные элитные войска лапки-то тоже задирают в гору.

В этот момент со стороны противника что-то гулко взорвалось, и от горизонта на нас стеной начал надвигаться туман. Клубящийся, тёмный и какой-то иррациональный. Словно чёрное облако.

— Гляди-ка. — Илья встал с кружкой. — Что это?

Разговоры затихли. Бойцы смотрели на тёмную завесу, неотвратимо надвигавшуюся на нас.

— К бою! — крикнул я и, схватив автомат, дослал патрон в патронник и залёг на позиции.

Рядом со мной плюхнулся Илья.

— Зря кипишуешь, наверное, — произнёс он. — Ну, хрень какая-то неведомая. Но противника-то не слыхать. Совсем не слыхать.

Я повернулся к нему и ответил:

— Предчувствие у меня нехорошее, Илья. Очень нехорошее.

Он замолчал. Все разбежались на позиции. Воцарилась тишина. Все наблюдали за чёрной стеной, приближавшейся к нам.

— Вижу человека. Один, — крикнул Григорий, наш снайпер, глядя через оптику в сторону противника. — В форме противника. Ликвидировать?

Я нащупал бинокль и посмотрел в сторону тёмного полога. Действительно, в нашу сторону бежал враг. Без оружия, один, размахивая руками, словно отбиваясь от кого-то невидимого.

— Отставить! — крикнул я снайперу. — Он без оружия. Ждём.

До надвигающейся тьмы было ещё достаточно далеко, и бойца противника пришлось ждать довольно долго. Больше оттуда никто не показывался. Наконец он добежал до нашего окопа и, словно не видя ничего перед собой, кулём скатился вниз. Борис, наш сержант, тут же скрутил ему руки.

— Бегите, бегите! — повторял боец противника, лёжа лицом вниз.

— Подними, — приказал я Борису.

Тот рывком поднял пленного на ноги. От неожиданности я отшатнулся. Вместо глаз у него был чёрный клубящийся туман, переливавшийся в глазницах.

— Бегите, — снова чётко произнёс пленный. — Оно приближается.

Вдруг он с неожиданной для своей комплекции силой вырвался из рук Бори, который весил килограммов сто пятьдесят, причём без капли жира. Порвал пластиковую стяжку, надетую сержантом на его запястья, и отбросил Борю на добрых три метра от себя.

— Бегите! — крикнул он и с места выпрыгнул из окопа, нарвавшись на пулю Бориса, который успел встать и схватить автомат.

Пуля ударила противника в спину, отбросив от окопа. Мы с Ильёй вылезли следом и увидели, как боец встаёт. Рану от выстрела было хорошо видно — прямо в центре спины. Встав, он повернул к нам лицо без глаз и тихо прошептал: