Чужая земля

— Ну, твои инстинкты нам очень к месту и ко времени, — ответил Сварог и хлопнул меня по плечу. — Красава.

— Браты, мне мысль одна покоя не даёт, — подал голос Вольт.

— Излагай.

Сварог облокотился на броневик.

— Ну вот смотрите. Три твари, так? Одинаковые, одного вида, стало быть, так?

— Ну, продолжай, — заинтересованно подбодрил его командир.

— Что «ну, ну», — передразнил его Вольт. — Баранки пну. У них отсутствуют органы восприятия, но нападение они совершили организованно, кроме первой. Одна кинулась под пули, вторая тем временем сразу скрылась. Это раз. Если бы они как-то почувствовали смерть первой, то напали бы ещё по пути к казармам. Это два.

— Ты хочешь сказать… — подал голос Юра.

— Я хочу сказать, у них есть направляющий или командующий. Как вам больше нравится. И он где-то неподалёку.

— Погонщик и гончие, — Сварог потёр подбородок. — Никак мне лично это не нравится, но ты в этом плане более образован, чем я. И сомнений твоя теория не вызывает. Ну, берём фонари из машины и идём на зачистку по одному зданию. Слаженность в нашей вынужденной бригаде есть. Ну что, приступим с первой? Она уже и открыта для нас собачками.

Мы гуськом зашли в первую казарму. Сварог — первый, далее Вольт, Юрий и я.

В тамбуре царили полумрак и тишина.

Казарма.

Темнота из-за замурованных чем-то окон. Фонарь выхватил у входа «тумбочку» — пост дневального. Справа и слева — двухъярусные кровати. Пол усеян гильзами и кровавыми разводами.

— Был бой, — шёпотом произнёс Сварог. — Интенсивный, судя по обилию гильз.

Тел, однако, нигде не наблюдалось. Пройдя всю казарму, мы не обнаружили никакого присутствия, обшарив все открытые помещения. Оружейка была открыта и пуста.

— Выходим, — отдал команду Сварог.

Мы в том же порядке вышли на улицу.

— Строй не меняем. Второе здание.

Вторая казарма. Дверь открыта и заклинена кирпичом. Заходим в том же порядке.

Первое — ужасный запах ударил по голове.

— Отход, — команду Сварога я выполнил с облегчением.

Мы вышли наружу.

— Вольт, сгоняй до транспорта, принеси братьям балаклавы. И захвати одеколон, там валяется на панели, — попросил командир.

Вольт принёс всё указанное.

— Делай как я, — дал команду Сварог, смочив низ балаклавы одеколоном и подвернув её снизу так, что нос и рот стали полностью закрыты.

Мы последовали его примеру.

— Второй заход. Построение такое же, — коротко бросил он.

И мы снова зашли внутрь.

— Твою дивизию, — шёпотом произнёс Юрий, когда мы очутились внутри казармы.

По центру лежала куча тел. Кто-то был в форме, кто-то не успел даже одеться.

Гора.

Гора из тел военнослужащих.

Свет фонаря выхватывал лица с открытыми в последнем крике ртами. Глубокие раны, оторванные конечности.

Это была кошмарная композиция, составленная больным разумом.

Из-за кучи тел возникло движение, и мы направили фонари на него.

Фигура метра два ростом, в рясе, с накинутым капюшоном, полностью закрывающим лицо, стояла напротив нас.

И тут в голове взорвалось яркой вспышкой.

— Ну ты что, на службу когда?

Мы сидели с Лёхой в летнем кафе.

— Через неделю, брат. А пока отдыхаем.

Была весна, и война казалась чем-то далёким. Мы сидели с Браткой в летней кафешке и пили кофе, приготовленный баристой.

— Ну а ты? — в свою очередь поинтересовался я.

— У-у-у, — протянул Алексей. — Швы снимут, там посмотрят.

Алексей в ходе боевого выхода получил осколками взорвавшейся мины полный набор. Истекая кровью, он тащил своего бойца и добрался до наших. Медаль, госпиталь.

— Жду не дождусь, когда уже вернусь, — скаламбурил он. — Жена ворчит, правда… Вижу, тяжело ей.

Он вздохнул.

Я достал из портсигара сигарету и, прикурив, затянулся самолично набитым табаком.

— А мне вот этого не хватало всё это время, — я выдохнул табачный дым. — Настоящего табака и зернового кофе.

Я не успел сделать вторую затяжку, как в голове снова взорвалась вспышка.

Я стоял на коленях, опёршись на свой сто третий. Остальные лежали возле меня и не двигались. Фонари валялись на полу и высвечивали разные участки казармы, а тёмный силуэт медленно приближался к нам.

Сквозь вспышки боли в голове я нашёл силы поднять автомат и, почти не целясь, выпустил опять весь магазин в сторону твари.