Страница 97 из 113
— Мне-то не заливай Берзиньш. Я всегда вижу тех, кто держал нормальное оружие.
Дэмиен потянул носом воздух и невольно вспомнил обрывок из сна. После открытия его тотема он иногда видел одни и те же повторяющиеся сны. И один из этих снов был про то, что Дэмиен где-то тренируется с красивым мечом в руке.
Старинный замок.
Высокие чёрные башни.
Острые крыши, в которые будто были вплавлены тёмные обсидиановые грани.
Холодный ветер.
Тяжёлый меч в руках.
Огненные руны вспыхивают вдоль клинка.
Удар.
Разворот.
Ещё удар.
Невероятно приятное ощущение, что ты хорош.
Действительно хорош в этом.
Чужой меч встречает его собственный с оглушительным звоном.
Магические искры превращаются в стену пламени…
Дальше сон вечно обрывался. Но Дэмиен стал чаще задумываться почему он это видит.
Академия. Тренировочная площадка.
Мастер Дзянь был лысым, спокойным и всегда чуть усталым — как человек, который слишком много видел и слишком мало осуждал. Его флегматичность не была маской: он действительно умел держать мир в руках так же легко, как другие держат чашку чая.
Его тотем — «Ряска на водной глади» — не сулил великого будущего. С таким низким уровнем Воплощения Дзянь никогда не смог бы стать настоящим мастером обычных стихий. Огонь, вода, воздух и земля требовали слишком большого магического ресурса. Магия Крови ему тоже была недоступна — для неё нужна особая биология оборотней.
Зато оставались Свет и Тьма.
В отличие от остальных стихий, они не зависели от тотема и были доступны даже магам первого уровня. Их сила определялась не объёмом магии, а состоянием души.
Тьма питалась болью, страхом и разрушительными эмоциями. Она позволяла обходить собственные ограничения, но цена была слишком высока. Её почти нигде не обучали.
Свет требовал чистой ауры, жёсткой дисциплины и контроля над эмоциями. Простые Знаки мог освоить любой, но по-настоящему сильных мастеров Света были единицы.
Дзянь выбрал Свет.
Годы медитаций и самоконтроля сделали его тем, кем он не должен был стать: редчайшим боевым магом Света. Тем, кто создавал ослепляющие Знаки и прожигал противника лучами, разрушающими ДНК.
Он стал живым примером, который кадеты повторяли как мантру:
«Не важно, какой уровень тебе достался. Важно, что ты делаешь с тем, что у тебя есть».
Дзянь никогда не повышал голоса. Никогда не хмурился. Никогда не показывал раздражения.
И именно поэтому его боялись больше всех.
Тренировки боевых целителей проходили на большой открытой площадке, покрытой мелким песком. Вдоль ограждения стояли лавки для кадетов, которым в этот день не довелось участвовать в занятии.
Дзянь стоял перед группой спокойно и прямо, заложив руки за спину.
— Орден Солнечного Сфинкса — один из древнейших Орденов этого мира. Мы сохраняем жизнь. Не потому, что умеем лечить раны. А потому, что умеем сохранять то, что нельзя вернуть.
Он медленно обвёл взглядом группу.
— Воплощённых мало. Мы почти бессмертны, но бессмертие не защищает от гибели. Мы не можем иметь детей. Не можем обратить смертного в мага. Нового чародея нельзя создать — его можно только найти.
Дзянь сделал короткую паузу.
— Искра магии вспыхивает случайно. За тысячи лет никто так и не понял, почему именно в этом ребёнке, а не в другом появляется тотем.
Он чуть повысил голос, но спокойствие из него никуда не ушло:
— Поэтому каждый Воплощённый — редкость. Каждая жизнь — ценность. Именно поэтому наше искусство исцеления так важно для мира чародеев. Римский госпиталь под патронатом нашего Ордена возвращает магам руки, ноги, глаза. Там спасают тех, кого другие уже списали.
Теперь Дзянь смотрел на кадетов строже.
— Сегодня вы будете учиться главному, что делает Сфинксов Сфинксами: спасать тех, кого нельзя потерять.
По сценарию кадеты должны были забирать раненых товарищей с поля боя и не дать им умереть.
Манекены лежали прямо на песке. На каждом были установлены чувствительные к магии детекторы, а красные тканевые полосы обозначали характер и место условных ранений.
Работать нужно было в паре — быстро и слаженно.
Кадеты должны были подбежать к «раненому», остановить кровотечение, стабилизировать его состояние и вынести с поля боя. Всё — за ограниченное время. Всё — под наблюдением Дзяня, который замечал каждую ошибку, даже если она длилась долю секунды.
Мастер свистнул и нажал на секундомер.
Первой парой вышли Мишель Моро и Виктор Шевчук.
Они сорвались с места и подбежали к ближайшему манекену. Красные полосы на его теле обозначали повреждения ног и живота.
Виктор работал молча и сосредоточенно. Его пальцы быстро выводили линии Знака — ровные, точные, почти геометрические.
Мишель заметно нервничал. Он несколько раз сбился, перепутав последовательность плетения, и вынужден был начинать заново.
Наконец оба закончили.
Мишель направил тускловатый Знак на ноги манекена, Виктор — свой, гораздо более мощный, на область живота.
Знак Виктора вспыхнул ярко. Линии плетения были ровными, словно проведёнными под линейку. Магические сенсоры на манекене один за другим загорелись зелёным.
Успех.
По крайней мере, с точки зрения самого лечения.
Дзянь снова посмотрел на секундомер.
— Время.
Сенсоры на манекене погасли.
По правилам упражнения оба кадета считались погибшими вместе со своим только что «излеченным» товарищем.
— Медленно. Очень медленно, — спокойно сказал Дзянь. — Но плетение отличное, Шевчук. Только какой от него толк, если ты со всей этой красотой так и остался бы на поле?
Виктор поправил очки и совершенно спокойно ответил:
— В реальных боевых условиях выдаются Регенеративные сферы класса «А». Я бы не остался на том поле просто потому, что вообще не стал бы плести там Знак.
На несколько секунд повисла тишина.
А потом кто-то тихо хихикнул.
Следом засмеялись остальные.
Потом по свистку выскочили Томас Смит и Хавьер Ривера.
Макс и Дэмиен стояли в очереди, наблюдая за тем, как работают эти двое. После них была их очередь.
Томас двигался так, будто делал это сотни раз. Хавьер — так, будто делал это в прошлой жизни.