Страница 111 из 113
Глава 33. Срыв печатей
Пляж Острова Ордена Сфинкса.
Знак запустился.
Сознание Дэмиена, провалившись во тьму и захлебнувшись в ней пыталось вынырнуть снова.
Словно из тёмной воды и не могло проснуться.
Он сам себе говорил:
Проснись…
Проснись…
ПРОСНИСЬ.
Волна памяти накатила на него в одно мгновение с ощущениями.
С пониманием.
Я всё время спал.
Вот его руки в перчатках держат поводья.
Лошадь под ним.
И вот он уже летит, разрывая небеса своим сильным телом.
Вот его дом.
Огромный замок с десятками башен с блестящими как чёрные алмазы гранями на крышах.
И вот рижская квартира. Мама.
Калейдоскоп сменяющихся фрагментов перед его глазами яркими вспышками возникали из скрытой всё это время памяти.
Вот он видит себя как полководца, как героя которого встречают города.
И вот он же, но он сама смерть, где тысячи Теней подчиняются ему простой мыслью.
Глаза открылись.
Наконец. Он не там. Он здесь.
На ночном пляже острова.
Знак, сверкающий перед его лицом багровыми линиями, держался, продолжая снимать с него невидимые цепи, которыми он был окутан всю свою жизнь.
Дэмиен уже не контролировал своё тело.
Он прямо в этот момент ощущал как дракон внутри него сбрасывал с себя эти давящие всю его жизнь ограничения.
И вдруг он почувствовал страх.
Настоящий. Животный.
От которого сердце готово выпрыгнуть из груди.
Он уставился на свои дрожащие от боли руки.
Он стал понимать, что он сейчас слаб настолько, что его запросто можно уничтожить.
Она еще не знает. Но она может почувствовать меня. Нужно убираться.
Боль не останавливалась.
Как будто внутри него что-то давно жило под давлением — и теперь начало вырываться наружу.
Там будто что-то резко вонзилось глубже под кожу.
Тонко.
Точно.
И слишком осознанно.
Теперь он уже не догадывался. Он именно ЗНАЛ, что вся эта боль — это сотни печатей. Печати, которые держали даже не его тотем, а его самого все эти годы. Его собственную душу.
Его драконья магия запустила процесс и пыталась их вырвать из него.
Как если бы кто-то медленно вытаскивал из живого тела тысячи тонких игл.
Одну за другой.
Слишком медленно, чтобы это было милосердно.
Слишком точно, чтобы это было случайностью.
Он не мог вдохнуть нормально.
Магия вытягивала печати наружу.
С мясом.
С сопротивлением.
Он выгнулся.
Где-то в горле всё же прорвался глухой звук.
Мысль в его голове стучала громко как колокол.
Если Лана коснётся тотема прямо сейчас она всё поймёт.
Она не должна понять.
Она уничтожит меня.
Потом что-то дрогнуло.
Одна нить.
Всего одна.
Тихий треск.
Почти неслышный.
Но его хватило.
Воздух вокруг словно сжался.
Как перед грозой.
Дэмиен резко выгнулся на подстилке.
— Хватит!
Волна разошлась во все стороны.
Без звука.
Без света.
Но с такой силой, что песок вокруг подскочил.
Море на мгновение дрогнуло.
Песок вокруг начал подниматься короткими пульсирующими волнами.
Будто земля дышала.
На груди жгло.
Нестерпимо.
Каждая печать.
Каждая цепь.
Каждый замок.
У Дэмиена возникла лишь одна мысль:
Я освободился. Но смогу ли я пережить ближайший час?
В это же время на другом конце земного шара…
Лос-Анджелес.
Приёмный кабинет Кристофа Сварткранца — Наместника Повелителя.
Верхний этаж небоскрёба «Башня Кранц».
Панорамные окна занимали почти всю стену, открывая вид на город — стекло, металл, бесконечное движение. Мир людей жил своей жизнью, не подозревая, что здесь решаются совсем другие вопросы.
Кабинет был просторным. Слишком аккуратным. Слишком современным и дорогим, чтобы быть просто рабочим местом.
Во главе стола сидел Кристоф.
Как всегда — спокойный и собранный. Ему ежедневно приходилось разгребать колоссальное количество проблем мира Воплощённых, фактически исполняя обязанности Повелителя. У Божества, как известно, были дела повыше, а мирскими вопросами занимался его старший и преданный ученик.
Кристоф привык, что его слушают.
Сегодня обсуждали одну из важнейших тем для мира Воплощённых — предстоящий Аукцион Тотемов.
Место, где молодого Воплощённого можно было приобрести для своего Ордена… или продать, если его стихия или уровень ауры не подходили. Воплощённые не могли иметь детей, поэтому для одних Орденов аукцион становился способом избавиться от неподходящего юного чародея, а для других — единственной возможностью пополнить свои ряды.
Перед Кристофом сидели трое.
Трое глав Орденов.
И каждый по-своему опасен.
Илай Д’Ориоль устроился в кресле чуть в стороне, расслабленно закинув ногу на ногу. Он выглядел так, будто пришёл не на переговоры, а на светский приём. Как всегда — безупречно и так, словно весь мир со всеми его богатствами давно принадлежал ему.
Но за этой расслабленностью скрывалось внимание. Илай следил за всем. Слишком внимательно.
В этом году он уже в седьмой раз предлагал использовать свой лайнер «Левиафан» для проведения аукциона.
Рядом сидел Марк Катон — глава Ордена Ловцов Смерти.
Он жил ещё во времена Римской империи и в этом кабинете был старше даже Наместника.
Два чёрных гладких дога сидели рядом с ним, неподвижные, как статуи.
Когда-то его Орден был великим. После войны с Тёмным, когда Ловцы Смерти были его соратниками, Орден почти полностью истребили. Позже Марк получил помилование, но лишился политического влияния.
Теперь его голос на заседаниях был лишь дополнительным голосом Наместника.
А сам Марк стал его главным дознавателем и палачом.
Он был молчалив.
Холоден, как лёд.
Поджатые губы, взгляд, полный раздражения.
Особенно когда он смотрел на третьего гостя.
Будто на насекомое, которое никак не хотело сдохнуть после того, как его прибили тапком.
Третьим был Мэйсон.
Глава Ордена Пылающего Феникса.
Слишком вальяжный.
Слишком громкий для этой комнаты.