Страница 52 из 75
Ну а сколько я подписей поставил, и не сосчитать. Рука под конец устала, будто я махал всё это время Пожирателем в очередной башне.
Под конец мы с Громовым пожали друг другу руки, и глава города, довольный как слон, отправился на выход со всей толпой охраны.
— Ох, ну как ты Володя? На тебе лица нет, — подошла Катерина, обнимая меня.
— Не думал, что это будет так утомительно, — признался я.
— Ужо обнимаютси, ты смарри на них, — услышал я за спиной ехидный голос Никифорыча. — В следующий раз, Володька, я на такое не подряжусь. Ищи дураков носить тяжести.
— Настолько тяжёлые? — озадаченно взглянул я на Катю.
— Да старый себе цену набивает, — звонко засмеялась Катерина.
— Катька, не смей, — погрозил ей пальцем подошедший дед. — Не смей издеваться над пожилыми людьми.
— Хорошо, выпишу тебе премию, за кабальный труд, — улыбнулся я Никифорычу, и старик сразу подобрел.
— Вот эт другое дело. Прально, одобряем-с, — закивал он, отправляясь к себе в комнату.
— Мне пора отъехать в ломбард, Катюш, — поцеловал я в щёчку Катю.
— Не поняла, — округлила она глаза, и впилась в меня поцелуем, сладким и очень затяжным. Затем оторвалась, заблестев довольным взглядом. — Вот так лучше.
— Хорошо, буду всегда так приветствовать и прощаться, — кивнул я. — Понял.
— Ну не всегда, — слегка покраснела Катерина. — Жильцы не так поймут, да и дед ворчит постоянно.
— Ты знаешь, почему он ворчит. Ты хоть повлияй на Тамару, пусть уже смелей что ли будет, — хмыкнул я. — А то у них так отношения развиваются, что старик может и не дожить до первого поцелуя.
— Да целуются они уже вовсю.. И даже тискают друг друга втихушку, — хихикнула Катя. — Но я тебе этого не говорила.
— О, ну эт уже хорошие новости, — выдохнул я. — А то думал, что всё гораздо хуже.
— Кстати, дед собирается духи покупать Тамаре Паллне. Эт ты его надоумил? — улыбнулась Катерина.
— Сам бы он не догадался, факт. Но ты помоги ему, а то выберет ещё.. тройной одеколон, — засмеялся я. — Ладно, поехал.
Я вышел через парадный выход, у которого курил Жига.
— А я думал, что эта толпа никогда не рассосётся, — нервно хохотнул водила. — Пять грёбаных машин доверху забитых грёбаной охраны. Это ж Громов был, я его узнал!
— Да, и его визит был очень важным, — на моём лице непроизвольно появилась счастливая улыбка. Цели выполняются, причём гораздо быстрее, чем я задумывал. — Так что скоро заживём совсем по-другому. И тебе не придётся спать в своей халупе. Будет отдельный дом.
— Да ладно, хорошая у меня квартира, — начал оправдываться водила, когда мы залезли в салон «Победы».
— Ну да, в промзоне в многоэтажках, что ни квартира, то ВИП-апартаменты, — иронично произнёс я. — Не обижайся, но там халупы, серьёзно.
— Да я не обижаюсь, шеф, — прохрипел Жига. — Ты прав. Грустно стало, что живу в таком говне.
— Я тебе сказал же, что всё изменится? Значит так и будет, — весело произнёс я. — Ну, что замерли? Погнали к Шульману. Сдавать ценности и получать золотишко!
— О, эт дело хорошее, — Жига оживился, хохотнул и завёл «Победу», резко выезжая на проезжую часть.
Когда мы добрались к Шульману, я подошёл к дверям и увидел табличку «Обеденный перерыв». Взглянул на время. Два часа дня. Что-то владелец ломбарда задержался на обеде изрядно. Постучал я в окно, затем ещё раз, очень настойчиво. И занавеска отдёрнулась, показывая растрёпанное знакомое лицо.
Шульман протёр глаза, нацепил очки на нос и узнал меня. И в глубине комнаты я заметил юркнувшее из помещения голое женское тело. Измаил Венедиктович, оказывается, вон какой проказник. Зря время не теряет.
Дожидался я ещё минуты две точно. В итоге замок входной двери щёлкнул, створка со скрипом открылась перед моим носом. Меня встретил радостный Шульман.
— О, Владимир! Как я рад вас видеть, дорогой вы мой человек! — воскликнул он. — Проходите же! Что на этот раз вы мне принесли? Какую ценность?
— Много всякой всячины, — подготовил я торговца. — Как и в прошлый раз.
— И на этот раз столько же будет? — охнул Шульман. — Вы меня удивляете! Где вы только это всё берёте⁈.. Впрочем, не отвечайте, я не вмешиваюсь в дела клиентов.
Мы прошли в небольшую комнатку, и я выдал распоряжение Гобу, чтобы он всё вытащил из своих закромов в предбаннике ломбарда. Именно так. Всё, что у него было. Шорох вещей и грохот чего-то тяжёлого, звон холодного оружия и стук чего-то деревянного об пол — всё это достигло наших ушей, и Шульман устремился из комнатки.
— Ох-хо-хо! Да здесь побольше интересного, чем в прошлый раз! — радостно воскликнул Шульман.
Предбанник был завален одеждой аристократов, деревянными шкатулками, браслетами, кольцами, клинками разной формы и размеров. В том числе в углу стоял большой сейф. И, кажется, я знал, откуда Гоб его стащил.
— А что там хранится? Вы в курсе? — Шульман заблестел глазами в сторону сейфа.
— Это я менять не буду, — сообщил я. — Заберу с собой.
— Жаль.. очень жаль, — вздохнул торговец. — Ну ладно, тогда я вызову своих помощников и заберут всё на склад. Оценим быстро, Владимир, тут даже не сомневайтесь.
В итоге оставили лишь сейф Крапивина. Всё остальное три энергичных парня тащили в закрома ломбарда.
— Я скоро вернусь. А пока полистайте свежие газеты, могу включить телевизор, — торговец махнул в сторону тёмного экрана, притаившегося у потолка.
— Ограничусь газетами, — улыбнулся я ему и сел за небольшой столик в зоне ожидания.
Шульман закрыл входную дверь, затем исчез в складском помещении, ну а я взял первое, что попалось в руки.
«Хабаровский вестник». Так, что там пишут?
«Преступности — нет!», «Бабушка Тома приютила сто первого бродячего кота», «Группа „Шиворот-навыворот“ даёт большой концерт на центральной площади!».
Так. Это всё хлам. Хлам. Ещё один хлам.
А вот это уже любопытно.
«НАСТОЯЩИЙ ГЕРОЙ БАШНИ. Граф Шелестов почтил память геройски погибшего старшего сына. Борис положил свою жизнь на алтарь, спасая выжившую группу».
Вот значит как. Я даже умилённо улыбнулся. Либо Шелестов решил попиариться на смерти сына, либо психованный Гена сообщил о смерти брата своему папеньке именно так. А иначе назвиздел.
Что ж, когда представится встреча с графом — а я думаю, что он первый прискачет, узнавая о проданной шахте, ставшей вдруг прибыльной — я обязательно раскрою, что на самом деле произошло в башне. Психов, таких как Гена, надо наказывать. Причём жёстко. Иначе такие подонки поймут, что всё им дозволено, и ещё что-нибудь учудят, только уже более глобальное.