Страница 22 из 52
Глава 17 Марк
Я стоял, чувствуя, как горит щека, след её пощёчины всё ещё пульсировал, будто напоминая:
"Вот он, момент, когда всё повисло на волоске?!"
В груди бушевала буря, недоумение, но главное упрямая, неумолимая уверенность, она тоже это чувствовала. Её пощёчина не была знаком полного отвержения, она была криком страха, попыткой уцепиться за правила, за границы, которые она сама же себе и нарисовала.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Воздух казался густым и тяжёлым, словно после грозы. Где-то внутри теплилась надежда, хрупкая, почти нереальная, но всё же она была. София убежала, но не потому, что ей было противно. Она убежала от себя.
Медленно развернувшись, я направился обратно к месту, где мы сидели. Шаги давались тяжело, будто каждый шаг вёл меня против течения. В голове крутились её слова:
"Не смей больше так делать и подходить ко мне! Никогда!"
Но я слышал за ними другое, то, что она не договорила. Видел в её глазах то, что она пыталась спрятать.
Когда я подошел,мама сидела растерянная,Софии рядом не было.Она меня спросила,где я был,я обьяснил,что вышел поговорить по телефону.Мама мне рассказала,что Софию вызвали на работу и она уже уехала.Но я то понимал,она бежала от меня.Мы тоже собрались и я пошёл к машине.
Я сел за руль, машинально вставил ключ в замок зажигания, но не спешил заводить двигатель. Пальцы слегка дрожали.
- Марк, с тобой точно всё в порядке? - голос мамы прорвался сквозь густую пелену моих мыслей.
- Что-то случилось на работе?
Я выдавил из себя улыбку и повернулся к ней:
- Всё нормально, мам. Просто… немного устал? День выдался тяжёлый!
Она внимательно посмотрела на меня, чуть прищурившись, так, как умела только она, будто видела насквозь все мои попытки скрыть правду. Но ничего не сказала, лишь вздохнула и откинулась на сиденье.
Дорога до дома тянулась бесконечно. Я вглядывался в мелькающие за окном огни города, но видел перед собой только её глаза, те самые, в которых читалось то, что она так отчаянно пыталась спрятать. Страх. Сомнение. И что‑то ещё, едва уловимое, почти неуловимое, то, ради чего я был готов рискнуть всем.
"Она убежала от себя!" - снова и снова прокручивал я в голове.
Эти слова эхом отдавались в сознании, не давая покоя. София не просто сбежала, она бежала от того, что начинала чувствовать, от правды, которая пугала её сильнее любых слов.
- Ты ведь что‑то недоговариваешь? - тихо произнесла мама, нарушив долгое молчание.
Я сжал руль чуть сильнее, на мгновение оторвав взгляд от дороги. В горле встал ком, признаться значило бы обнажить то, что я сам до конца не осмыслил.
- Мам! - я сделал глубокий вдох.
- У меня правда всё нормально!
Я довёз маму до дома, помог донести сумку до подъезда.
- Мам ты иди,я попозже приду!- сказал я маме.
Она задержала мою руку в своей, посмотрела в глаза, так, что стало не по себе, будто пыталась прочесть в них то, что я изо всех сил прятал.
- Марк? - тихо сказала она.
- Если тебе нужно поговорить… ты же знаешь, я всегда рядом?!
Я сжал её ладонь, выдавил улыбку на этот раз, кажется, более убедительную:
- Спасибо, мам. Я знаю! Всё хорошо! Просто… я прогуляюсь?
Она кивнула, всё ещё сомневаясь, но не стала настаивать. Погладила меня по плечу и вошла в подъезд.
Я стоял несколько секунд, глядя на закрывшуюся дверь и чувствовал, как напряжение, сковывавшее всё внутри, понемногу отпускает,но лишь самую малость. Оно просто перетекало в другую форму, превращаясь в тупую, ноющую боль где‑то под рёбрами.
Вернувшись в машину, я не стал сразу заводить двигатель. Посидел, опустив голову на руль, слушая, как утихает стук сердца. Потом глубоко вздохнул, повернул ключ зажигания и медленно выехал со двора.
Город раскинулся передо мной, мерцая огнями. Я не выбирал маршрут, просто ехал, позволяя улицам вести меня. Поворот за поворотом, светофор за светофором. Мимо проносились витрины магазинов, силуэты прохожих, неоновые вывески, всё сливалось в размытую ленту, а я всё пытался собрать в единое целое обрывки мыслей, чувств, образов.
Перед глазами снова и снова возникали её глаза.
София.
Тот миг, когда она замахнулась, ударила, а потом отпрянула, будто сама испугалась содеянного. Её дыхание, прерывистое, неровное. Дрожь в руках, которую она пыталась скрыть.
Я свернул на набережную. Остановился у парапета, вышел из машины. Ночной ветер ударил в лицо, остужая горящую щёку, след её ладони всё ещё пульсировал.
Оперся на перила, глядя на тёмную воду. Отражения огней дрожали на поверхности, распадались на тысячи искр и собирались вновь. Как мои мысли.
Что теперь? Подождать? Дать ей время? А если она никогда не захочет меня видеть? Если страх окажется сильнее?
Я закрыл глаза. В ушах зазвучал её голос,что кричал:
"Не смей больше так делать!"
Но следом, будто сквозь шум волн, всплыл другой звук, её прерывистый вздох в тот момент, когда наши взгляды встретились перед пощёчиной. Тот самый миг, когда между нами проскочило что‑то настоящее, неподдельное. И это "что‑то" было сильнее её страха. Сильнее всех границ, которые она возвела.
Я резко выдохнул, открыл глаза и посмотрел на своё отражение в тёмной воде. Лицо в мерцании городских огней казалось чужим, напряжённым, измученным, но в то же время упрямым.
"Да! - подумал я, сжимая перила так, что побелели костяшки пальцев.
Я дам ей время,но не много. Не настолько, чтобы она успела убедить себя, будто ничего не было. Не настолько, чтобы страх победил то, что между нами возникло".
Ветер усилился, швырнул в лицо несколько холодных капель.
- Ты думаешь, что можешь убежать от этого, София? - прошептал я в темноту.
- От себя. От нас. Но ты ошибаешься!
Я развернулся и направился к машине. Движения стали чётче, мысли яснее. В груди больше не клубилась растерянность, только холодная, собранная решимость.