Вдова

ГЛАВА 29

Год не собирался заканчиваться тихо. Утром в четверг, 31 декабря, судья окружного суда Мэри Бланкеншип Пойнтер пила кофе с мужем за маленьким столиком для завтрака; оба все еще были в пижамах. Они обсуждали небольшой новогодний ужин, на который их пригласили, но куда обоим идти не хотелось, когда зазвонил домашний телефон.

Голос на другом конце представился: Тедди Хаммер, адвокат из такой-то фирмы в Вашингтоне. У него срочное дело, которое необходимо рассмотреть сегодня утром, если это вообще возможно. Судья Пойнтер объяснила, что обычно держит кабинет открытым до полудня в канун Нового года, хотя дел почти не бывает. Мистер Хаммер изложил суть срочного вопроса и сказал, что прямо сейчас отправляет ей по электронной почте ходатайство о временном судебном запрете. Документ короткий, всего две страницы, а в зале суда он сможет быть к десяти утра.

Пока судья ждала ходатайство по электронной почте, она проверила мистера Хаммера — адвоката, о котором никогда не слышала; впрочем, в Вашингтоне таких было не меньше миллиона. Большой город во многих смыслах находился далеко от Бракстона. В фирме Хаммера работали десять адвокатов, один офис был на Коннектикут-авеню, другой — в Арлингтоне. Обычный адвокатский сайт: много саморекламы и самовосхваления.

Мистер Хаммер представлял Джерри и Клайда Корсаков, двух пасынков мисс Элеанор Барнетт, умершей накануне. Его клиентов беспокоили «загадочные обстоятельства» ее смерти, и они хотели разобраться. Они просили остановить все приготовления к похоронам и захоронению — или, говоря по-адвокатски, «приостановить» — до проведения вскрытия. Внизу второй страницы мистер Хаммер указал, что копия ходатайства одновременно отправляется достопочтенному Саймону Ф. Лэтчу, адвокату Элеанор Барнетт.

Адвокат Лэтч сидел за столом с кофе и изучал вегасские линии на матчи боулов, когда пришло письмо. В одну ужасную долю секунды он забыл о футболе и выругался. Дверь кабинета была открыта, но в конторе никого. Тилли, конечно, получила выходной на весь день. Встреч не назначено. Сам Саймон все еще сидел в трусах.

Посреди стола стояла маленькая миска с обезжиренным греческим йогуртом, черникой и гранолой — он как раз собирался завтракать. Теперь смотрел на еду, не испытывая ни малейшего желания есть. Желудок скрутило. Он подавил приступ тошноты.

Неужели это начало конца? Неужели его великая схема и афера наконец начинают рушиться? Что вообще может быть загадочного в смерти Нетти?

Он видел, как она угасала, когда началась пневмония. Кашель, температура, тяжелое дыхание — все симптомы были налицо, и ее состояние он обсуждал с медсестрами и врачами. Восьмидесятипятилетняя женщина сильно пострадала в автомобильной аварии, не могла ходить, почти не ела, принимала множество лекарств и медленно слабела. Где здесь загадка?

Теперь слетались стервятники.

Когда Саймон более-менее собрал мысли и комната перестала вращаться, ему захотелось позвонить мистеру Тедди Хаммеру и обругать его. Но дипломатичнее и полезнее было бы позвонить профессионально, поздороваться и попытаться вытянуть сведения. Оба варианта были плохими.

Он нашел сайт фирмы Хаммера, увидел первую фотографию и мгновенно возненавидел в нем все. Лет пятьдесят, дорогой темный костюм, пухлые щеки, отечные глаза, самодовольная ухмылка уличного адвоката, который знает, как причинить тебе боль. Фирма была ничего особенного: обычная компания хватких ребят, пытающихся изображать элитную вашингтонскую контору с серьезными связями.

Вариантов происходящего было множество, и все путали голову, но сильнее всего тревожило одно: Джерри и Клайд объединились. Когда Саймон расспрашивал о них Элеанор, она всегда давала понять, что пасынки живут каждый в своем мире и друг друга не любят. Теперь двое негодяев сошлись и наняли агрессивного адвоката, чтобы устроить хаос вокруг смерти Элеанор.

Когда Саймон вошел в зал суда ровно в половине одиннадцатого, судья Пойнтер уже сидела на возвышении и разговаривала с секретарем. Стенографистка подпиливала ногти, явно раздраженная тем, что ее вызвали в праздничный день. Саймон представился Тедди Хаммеру, который пришел один. Единственным зрителем был детектив Роджер Барр: он сидел в первом ряду и листал журнал.

Они находились в зале B, значительно меньше главного и предназначенном для процессов без присяжных. Судья Пойнтер предпочитала его большому, торжественному залу: здесь было уютнее, а система отопления и кондиционирования работала надежнее. Четырнадцать лет назад Генеральная ассамблея назначила ее на судейскую должность, так что никаких грязных избирательных кампаний ей переживать не пришлось; среди адвокатов ее уважали. После обязательного обмена любезностями судья открыла заседание, и стенографистка начала вести запись.

— Дело рассматривается в ускоренном порядке, — сказала судья Пойнтер. — Обычно требуются уведомление всех сторон и некоторая подготовка, но, насколько я понимаю, мисс Барнетт умерла вчера и есть вопрос о том, что теперь делать с ее останками. Мистер Лэтч, вы ее адвокат? Сидите, вставать не нужно.

— Полагаю, да, ваша честь. Я составил ее последнее завещание и имею доверенность на ведение ее дел, но суд не назначал меня управлять наследственной массой. Сейчас я, так сказать, в подвешенном состоянии.

— Хорошо. Продолжим.

Саймон тут же вмешался:

— И, ваша честь, на всякий случай предлагаю закрыть заседание и пока запечатать протокол.

Хаммер сказал:

— Мы не возражаем.

— Единственный зритель, которого я сейчас вижу, — детектив Барр из полиции Бракстона, — сказала судья Пойнтер. — Мистер Барр, не могли бы вы выйти? Если понадобитесь, мы вас позовем.

Барр раздраженно посмотрел на Саймона и вышел.

— Мистер Хаммер, ходатайство ваше. Вам слово.

— Спасибо, ваша честь. Все довольно просто. Я представляю двух пасынков мисс Элеанор Барнетт. Она умерла вчера. Похоже, мистер Лэтч очень хочет, чтобы ее останки как можно скорее кремировали. В эту минуту она находится в холодильной камере в подвале похоронного бюро Cupit & Moke, всего в нескольких кварталах отсюда. Мы не собираемся никого обвинять или раздувать подозрения, но мои клиенты хотят знать точную причину смерти до захоронения. Поэтому они просят взять паузу и провести вскрытие.