Вдова

Как эта женщина, милая старушка, с которой он познакомился всего девять месяцев назад, умудрилась войти в его жизнь настолько драматично? Как она прожила восемьдесят пять довольно благополучных лет и дошла до точки, где заботиться о ней некому, кроме него? Ни семьи, ни близких друзей — кроме Дорис, которую она только что едва не убила.

Он признавал — и только самому себе, — что движущей силой была жадность. Несколько месяцев назад он мог просто сделать то, о чем она просила: составить простое завещание за двести пятьдесят долларов и закрыть дело. Именно так все и закончилось бы, не будь у нее денег. Матильда подшила бы завещание к сотням других и забыла о нем.

Но клиентка совершенно точно не была бедной и казалась весьма уязвимой. Жадность затуманила его обычно здравый рассудок. Он увидел простой способ взять под контроль ее деньги — состояние, прекрасно скрытое от всех. Под его умелым контролем оно и дальше оставалось бы восхитительной тайной.

Он взглянул на электронные часы в углу монитора над ее головой. Зеленые цифры показывали 12:42.

Саймон изучил кресло и придумал маневр, который позволил бы забраться в него, не сорвав спину. Устроившись, он кое-как откинулся, прислонив голову к стене. Разглядывал очертания ее усохшего тела под простыней. Слушал тихое, ровное и раздражающее биение какого-то аппарата. Слышал, как по коридору шаркают медсестры и санитары. И не понимал, как вообще посетитель может уснуть в больнице. Пациенты-то лежали под лекарствами.

Он закрыл глаза и попробовал глубоко дышать.

Поводов для тревоги было слишком много. Его дорогой Нетти вот-вот предъявят уголовное обвинение за вождение в пьяном виде. На нее подадут в суд люди, которых она травмировала в аварии. Иск позволит адвокатам другой стороны залезть в ее финансы. И уголовное дело, и гражданские иски станут публичными.

Чем дольше Саймон думал, тем больше возникало проблем. Он открыл глаза и посмотрел на часы: 12:46.

Осторожно выбрался из кресла и вышел. Спустился по лестнице на два этажа, на первый, и по указателям дошел до кафетерия. Все трое его детей родились в этой больнице, но с тех пор ее несколько раз перестраивали. С каждым визитом появлялись новые крылья и коридоры. Кафетерий был закрыт, пришлось купить кофе из автомата. Саймон вышел из здания, сделал один глоток и вылил остальное.

Он обдумывал побег. Элеанор отключилась и проспит несколько часов. Почему бы ему не сделать то же самое? Можно рвануть обратно в Шкаф, поспать до шести утра, принять душ и вернуться в больницу. Никакого смысла сидеть нянькой рядом с женщиной, которая сейчас была в другом мире, не было.