Вдова

При населении в тридцать тысяч человек выбор экзотической кухни в Бракстоне был ограничен. Пока их гастрономическое приключение успело провести их по кухням Азии, Латинской и Южной Америки, Европы, Афганистана и Индии. Девять ресторанов — и Саймон уже ждал, когда проект закончится. Обычно он обедал дешевым сэндвичем за рабочим столом, нередко принесенным из дома — в те времена, когда у него еще было место, которое он мог назвать домом.

Когда Нетти позвонила и намекнула на обед, он хотел предложить сделать перерыв. Других этнических заведений в Бракстоне или поблизости он не знал. В Вашингтоне их были тысячи, но до него не меньше часа.

— Давайте снова в Tan Lu’s, — сказала она. — По-моему, это мой любимый.

О круге почета он не думал.

— Конечно. Отличная идея.

Это был вьетнамский ресторан с превосходной едой, и шесть дней в неделю к четверти первого там обычно уже не протолкнуться.

Они приехали в половине двенадцатого и нашли столик. В Tan Lu’s бронированием не занимались. Официанткой была дочь владельцев, старшеклассница, отличница, родившаяся в Бракстоне и собиравшаяся поступать в колледж. Она приняла заказ на фо — традиционный суп с лапшой, рыбой и луком в густом бульоне. Для начала они взяли салат гой, а на гарнир — спринг-роллы с креветками.

— И, конечно, имбирное печенье, — со смехом добавила Нетти.

Сайгонское имбирное печенье пользовалось такой популярностью, что хозяева продавали его коробками навынос.

Пока она без умолку рассказывала о карточных играх с Дорис и другими дамами, Саймона снова кольнула тревога: а вдруг его просто водят за нос? Ее активы по-прежнему никто не подтвердил. Банковские и брокерские выписки она показывать отказывалась. Неужели Саймон настолько хотел ей верить и настолько жаждал ее денег, что сознательно закрывал глаза на тревожные признаки?

Официантка поставила перед ними тарелку ярких сырых овощей с огуречным соусом и налила из маленького чайника горячий пряный чай.

Нетти сказала:

— Мы ведь так и не поговорили о той истории в городском суде, да, Сай?

Он вынырнул из тумана мыслей.

— Нет, но все складывается. Я договорился с прокурором, и город, по сути, снимет все, кроме одного превышения скорости. Заплатите долларов сорок, и в вашей водительской истории ничего не останется. В начале декабря я сам схожу в суд и все улажу.

— Мне надо являться?

— О нет, Нетти. Я все устроил так, что вам больше приходить не придется.

Она театрально вздохнула, будто вот-вот расплачется.

— Ох, спасибо, Сай. Мне было совершенно отвратительно сидеть в том зале со всеми этими людьми.

— С отребьем?

— Я этого не сказала. Вы понимаете, о чем я.

— Прекрасно понимаю.

— Спасибо, что избавили меня от суда, Сай.

— Это моя работа.

Работа, за которую ему, похоже, пока не платили, хотя однажды он намеревался вернуть себе каждый потраченный цент.

— Но сбавьте скорость, Нетти. Ездите медленнее и осторожнее. Следите за знаками. Еще один штраф — и моей магии может не хватить.

Магии? Любой адвокат на Мейн-стрит мог управляться с дорожным судом не хуже Саймона.

Фо принесли с поднимающимся над бульоном паром. Оба вдохнули аромат и взялись за ложки. Они ели и говорили на обычные темы, хотя Нетти, похоже, меньше интересовалась его семьей. Возможно, поняла, что знакомства с ними не будет.

Саймон снова изображал интерес к ее карточному клубу — «покерному клубу», как любили называть его дамы. Раз в неделю они собирались по домам на турнир по джин-рамми. Потягивали херес, ели шоколад, играли парами и ставили по доллару за партию, а иногда смотрели кино. Было ужасно весело, и Нетти хотела, чтобы Саймон как-нибудь к ним присоединился.

Саймон едва не засыпал.

На десерт принесли печенье на маленьких тарелках и теплый мед для макания. Нетти пришла в восторг и попросила официантку поделиться рецептом. Смесь состояла из цельнозерновой и органической муки, рубленого имбиря, молока и сливочного масла; сверху печенье посыпали кунжутом и покрывали глазурью из коричневого сахара. Оно было хрустящим и крошилось, но крошки никого не волновали. Нетти съела четыре штуки и запила маленькой чашкой cà phê — яичного кофе со сладким сгущенным молоком.

Счет вышел почти на восемьдесят долларов.

Платил Саймон.