Вдова

ГЛАВА 64

Ему претила мысль возвращаться в темную пустую контору и Шкаф, где оставалось только копаться в новых материалах. Разве загадка уже не разгадана — или ее разгадали за него? Разве убийца не найден?

Когда Саймон въехал в переулок за конторой, телефон завибрировал. Звонила Лэнди.

— В Шарлотсвилле есть офис ФБР. Сможешь быть там завтра в девять утра?

— У меня больше никаких дел. Что случилось?

— ФБР и федеральная прокуратура.

— Всего-то? Конечно, буду.

— Возьми свои материалы. Все.

— У меня минимум три коробки документов. И бог знает сколько гигабайт на ноутбуке.

— Сегодня ночью упакуй и пришли мне электронные файлы, а коробки привези.

— Значит, вы с приятелями заинтересовались?

— Расследование официально открыто. Поздравляю.

Праздновать Саймону не хотелось. Работать тоже. Он уснул на диване, проспал час, потом еще час бегал. Долго говорил с Полой и детьми, выслушал последние новости о подготовке к школе. Бак переходил в выпускной класс. Если повезет, Саймон его не пропустит.

С наступлением темноты он переоделся в джинсы, прокрался по переулкам и боковым улицам и через несколько минут после девяти вошел в Chub’s. Валери принесла выпивку, потом чизбургер. Чаба не было, и это Саймона устраивало: обсуждать свои беды не хотелось. Два часа он играл в видеопокер, выиграл тридцать один доллар, наконец остановился и оставил Валери двадцатку.

• • •

Лэнди не спала всю ночь и составила десятистраничную записку — очень сырой первый вариант истории приключений мистера Оскара Кофи с таллием. По делу Элеанор Барнетт фактов было много, по другим смертям — значительно меньше.

За столом, кроме Саймона, сидели одни женщины. Он устроился с одной стороны рядом с Лэнди; напротив — Кармен Риддл, помощник федерального прокурора (AUSA), и Шелия Уайкофф, руководитель подразделения ФБР (SIC). Когда Саймон наконец разобрался в россыпи их аббревиатур, можно было начинать.

Он объяснил, что собрал внушительный массив материалов по подозреваемому: кадровые дела, сведения о работе и HR-документы из четырех больниц, где Кофи служил за последнее десятилетие; объемные медицинские карты пациентов этих больниц, умерших либо от отравления, либо после похожих, но не диагностированных симптомов; а также гору документов по претензиям, связанным с двумя умершими пациентами в Скрантоне, штат Пенсильвания.

Шелия Уайкофф спросила:

— Как вы получили кадровые документы больниц?

— Заплатил хакеру. Я ничего не понимаю во взломе, поэтому нашел человека, который понимает.

— Вы нарушили закон?

— Еще как. И, возможно, нарушу снова. Что вы сделаете — предъявите мне обвинение? Послушайте, мисс Уайкофф, меня уже осудили, причем ошибочно, и собираются надолго отправить в тюрьму. На данном этапе мне почти все равно, сколько законов я нарушу. Добавляйте к списку. Хотите — предъявляйте еще обвинения.

Кармен Риддл спросила:

— Хорошо. А претензии и возможные иски в Скрантоне? Откуда эта информация?

— Началось с того же хакера. Молодая женщина, а ее парень сидит в федеральной тюрьме облегченного режима с двумя ноутбуками и тремя телефонами — все контрабандные. Отличная команда, если не попадутся. Вам, ребята, стоило бы получше следить за безопасностью в своих учреждениях. В общем, они нашли след скрантонских претензий и вышли на адвоката, который был замешан. Я ездил к нему три дня назад и узнал об Оскаре Кофи все, что нам нужно. Он серийный убийца-отравитель, за которым как минимум три трупа, а может быть еще до пяти. Но доказывать все эти смерти не надо. Докажите одну. Только Элеанор Барнетт — и отправьте его пожизненно.

Было очевидно: по фактам Саймон опережал их на километры. По стратегии тоже. Кармен Риддл заинтересовалась ролью местной полиции.

Саймон отмахнулся сразу:

— Не тратьте время. Для них дело закрыто. Они поймали убийцу — не того, — и, скорее всего, будут защищать свое липовое расследование до второго пришествия. Стандартная реакция правоохранителей. Простите, но ФБР сюда тоже относится. В ошибочных приговорах цена слишком высока, последствия слишком катастрофические, поэтому никто не хочет признать, что взял не того. Забудьте местных. Ребята хорошие и все такое, но они вам не нужны. Я передаю вам готовое дело, ясно?

— Ясно.

Кармен Риддл посмотрела на Лэнди.

— Поставим Кофи под наружное наблюдение?

Саймон влез:

— Зачем? Он никуда не денется, если его не спугнуть. Ведите себя спокойно, не подавайте виду, однажды схватите прямо на работе, а потом переверните квартиру вверх дном.

— Эту часть мы возьмем на себя, мистер Лэтч, — сказала Риддл. — А пока советую прекратить незаконно следить за его электронной почтой.

Саймон пожал плечами, будто обещал подумать.

— Получите ордер и возьмете квартиру под наблюдение?

— Обычно так и делаем. Поставим на контроль его телефон и компьютер.

Саймона это рассмешило.

— Если вашим ребятам понадобится помощь, скажите. Мои хакеры уже там.

Три женщины удивленно переглянулись. Кармен Риддл глубоко вдохнула.

— Вы знакомы с медицинским руководителем больницы в Бракстоне?

— Да, довольно хорошо. Доктор Коннор Уилкс.

— Как нам к ней подступиться?

— Просто. Самое срочное сейчас — кроме спасения моей собственной шкуры — не позволить этому типу отравить еще кого-нибудь. Больница пока понятия ни о чем не имеет. Они считают убийство Барнетт раскрытым, жизнь идет как обычно. Хотя по слухам они запретили приносить пациентам еду извне. Больше никакого печенья и брауни для бабушки. Жалко, потому что лучше бы запретили еду из собственной столовой.

Саймон сделал паузу в надежде хотя бы на смешок или одобрительный кивок. Ничего.

— И еще слышал, что вьетнамский ресторан Tan Lu’s теперь вообще не может продать эти проклятые имбирные печенья. Тоже жалко.

Кармен сказала:

— Вернемся к делу.

— Конечно. На вашем месте я бы как можно скорее, лучше завтра, собрал руководство больницы, обязательно с их адвокатами, и рассказал правду. Сказал бы, что Элеанор Барнетт отравил не я. Сказал бы, что у них в штате, вероятно, работает серийный убийца и что ФБР уже взяло ситуацию под контроль.