Страница 41 из 597
23. Скотту
[Май 1919]
Подписанная рукопись, 8 стр.
[Монтгомери, Алабама]
Дражайший Скотт —
Слава богу, всё закончилось! Я имею в виду «Водевиль» и я в полном расстройстве – но все говорят, что танец удался. У меня чуть сердце не разорвалось, когда я снимала эти восхитительные Восточные штаны – Некий актер с другими из шоу Кита этой недели попытался взять в дорогу нас с Ливи, но я не в состоянии настолько игнорировать внешние данные, чтобы сбежать с вылитой
обезьяной
. А теперь у меня осталось всего две недели чтобы подготовить «Дурацкий балет» для
Les Mysterieurs
—
«Плэшерс Мид»
[32]
[Роман популярного английского писателя Комптона Маккензи.]
был прочитан со всем тщанием – Огромное за него спасибо. Давно я так не читала – но не очень уж мне и понравилось – Люди меня редко интересуют, разве что их отношение к вещам, и в книгах предпочитаю людей эпизодически, чтобы сама могла представить себе, кто есть кто. Ничто не раздражает меня больше, чем объяснения и анализ самых незначительных поступков. Кроме того, Паулина просто ужасно неинтересна – Я сохраню эту книгу и перечту ее дождливой Осенью – думаю, тогда я оценю ее выше —
Скотт, ты всегда был так увлечен писательством – но я чертовски устала внимать тому, что ты «гадал прежде, почему принцесс запирали в башнях»
[33]
[Когда Скотт вернулся в Нью-Йорк после своего визита к Зельде 15 апреля, он написал в своем «Гроссбухе»: «Провал. Я гадал прежде, почему они держат принцесс в башнях» (Ledger 173). Очевидно, ему так понравилась фраза, что он использовал ее и в письмах к Зельде.]
– ты повторил это слово в слово в
шести
своих последних письмах! Чудовищно утомительно читать это так много раз – и так многие из твоих писем звучат натянуто – Я знаю, ты любишь меня, Дорогой, и я люблю тебя больше всего на свете, но если это и дальше будет продолжаться, мы просто
не сможем
поддерживать эту лихорадочную переписку. Это как на прошлой неделе, когда мы были вместе – и я хотела ощутить, что ты знаешь, что я постоянно думаю о тебе и всегда тебя люблю. Ненавижу писать, когда у меня нет времени, и все, что я могу, – это черкнуть несколько строк. Я все это говорю, чтобы ты понял – Любая суета для меня весьма утомительна, так что,
пожалуйста,
давай писать спокойно и тогда, когда нам этого хочется.
Наверное, я сегодня разозлила тебя до смерти. У меня уже кожи на губах не осталось, и я снова впала в нервный ступор. Кажется, будто сходишь с ума, понимая все, что делаешь, и будучи совершенно бессильна не делать этого – и думая, что вот-вот непременно завизжишь. Ты привык во всем винить бедного Билла – а ведь все это время всему виной моя скверна —
Вот что Мама дала мне сегодня
[34]
[Неизвестно, что именно дала Зельде мать. Однако у миссис Сейер была привычка вручать дочери вырезки из статей о неудачливых авторах, так что, возможно, это была одна из них.]
– полагаю, это очередной ее тонкий намек —
Вся моя любовь
Зельда