Иномирье

— Сейчас будет больно, Тёма. Держись, — предупредила она и активировала очищение.

[-35 маны. Текущий запас Анны: 85/140]Применено умение «Очищение скверны (Ур. 1)».

Изумрудный свет вспыхнул яростнее, проникая сквозь кожу. Артём до белизны в костяшках вцепился в подлокотники кресла, сдерживая глухой рык: ощущение было таким, словно в мышцы вогнали раскаленный металлический штырь. Из проколов брызнула густая черная сукровица с едким химическим запахом, зашипевшая при контакте с воздухом.

Однако, вопреки ожиданиям, вздувшиеся вены не опали. Система выдала тревожный лог:

Внимание: Токсин классифицирован как «Биопаразит Первых (глубокое прорастание)». Эффект нейтрализован лишь частично (40 %). Очаг скверны сопротивляется.

— Дрянь какая живучая… — сквозь зубы процедила Анна, чувствуя, как под ее ладонями чужеродные волокна пытаются вжаться глубже в костную ткань. — Не уйдешь.

Она не стала делать паузу. Собрав всю оставшуюся концентрацию, девушка влила в плетение вторую волну маны, буквально выжигая иномирную заразу из мышечных волокон:

[-35 маны. Текущий запас Анны: 50/140]Повторное применение: «Очищение скверны (Ур. 1)».

Свет под ее ладонями сменился на ослепительно-белый. Тело Артёма выгнуло дугой, нога мелко задрожала в конвульсии. Из раны с влажным щелчком вытолкнуло обугленный, сморщившийся комок тонких растительных нитей, похожих на спутанную черную проволоку. Растворившись в воздухе серым пеплом, паразит окончательно погиб.

Темная паутина вен на бедре мгновенно побледнела. Кровь снова стала алой, кожа разгладилась, а дыхание Артёма выровнялось, сменившись тяжелым, хриплым выдохом облегчения.

Перед глазами Анны каскадом вспыхнули долгожданные системные строки:

Успешно нейтрализована скверна второго порядка: «Биопаразит Первых». Получено опыта: +120 ед. Прогресс уровня: [120 / 800] до 4-го уровня.

— Фух… — Анна обессиленно опустилась на пятки, утирая лоб рукавом лонгслива. В висках пульсировало от резкого сброса маны, но в карих глазах сияло торжество медика, победившего смерть. — Всё. На этот раз чисто. Без повторного каста эта дрянь схомячила бы тебе ногу за сутки.

Артём медленно разжал сведенные судорогой пальцы на подлокотниках, вытирая холодный пот со лба: — Ну и методы у вас, доктор… Но ногу отпустило. Спасибо.

Она огляделась по сторонам, оценивая планировку огромной квартиры, и неуверенно указала рукой вглубь коридора: — Тебе бы отмыться от этой гари… Судя по планировке, большая ванная должна быть вон там, за поворотом. А в спальне в шкафах, наверное, есть какая-то одежда хозяев или дежурный комплект. Поищи что-нибудь, ладно? Пока Илья не пришел.

Пока из глубины коридора доносился приглушенный шум льющейся воды, Анна осталась одна в огромной, чужой квартире.

Она зашла на кухню, прислонилась бедром к холодной кварцитовой столешнице и на секунду прикрыла глаза. В голове царил полнейший сумбур. Всего трое суток назад ее мир ограничивался графиком дежурств в челябинской больнице, скарификаторами и серыми заснеженными улицами по дороге домой. А сейчас она стояла в роскошных конспиративных апартаментах в Москве, выпив эликсир стоимостью в годовую зарплату, прячась от людей, которые управляли миром из тени.

Но удивительнее всего было другое: посреди всей этой безумной круговерти она вдруг поймала себя на мысли об Артёме. О том, как отчаянно он цеплялся за подлокотники кресла, пока она выжигала яд, не издав ни единого стона, лишь бы не напугать её. О том, как нежно и немного растерянно он смотрел на неё на той продуваемой ледяным ветром вертолетной площадке. Она ведь сорвалась в Москву ради едва знакомого человека, доверившись только предчувствию и паре слов Дмитрия. И сейчас, когда смертельная опасность отступила, в душе вместо привычного медицинского хладнокровия просыпалось странное, щемящее тепло, от которого под ложечкой сладко замирало сердце.

Встряхнув головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, Анна решила заняться делом — согреться и приготовить хоть что-то горячее. На кухонном острове находилась кофемашина из черного стекла и полированного хрома, больше похожая на приборную панель космического корабля.

Анна подошла к ней и в замешательстве замерла: ни привычных кнопок, ни рычажков — только сплошная гладкая сенсорная панель.

— Ну и технологии у богатых, — пробормотала она себе под нос.

Девушка неуверенно провела пальцем по стеклу. Панель вспыхнула россыпью белых пиктограмм: «Ristretto», «Flat White», «Cold Brew», шкалы плотности пенки и профили помола. Нажав наугад на одну из иконок, Анна вздрогнула, когда агрегат вдруг утробно загудел, выпустил облачко пара прямо в воздух и выдал на экран лаконичную надпись: «Установите чашку подходящего объема».

Засуетившись, она выдвинула ближайший верхний ящик — петли с доводчиками сработали совершенно бесшумно, — достала пару фарфоровых кружек и подставила их под металлические носики. На этот раз кофемашина удовлетворенно заурчала, размалывая зерна, и наполнила чашки плотной струей густого эспрессо с золотистой пенкой.

Достав из холодильника тарелку с круассанами и сыром, Анна опустилась на высокий барный стул, обхватив горячий фарфор ладонями. Она сделала маленький глоток, прислушиваясь. Шум воды в ванной как раз стих.

Ванная комната действительно обнаружилась за поворотом и оказалась под стать всей квартире: стены из крупноформатного матового сланца, сантехника цвета графита и душевая зона за стеклянной перегородкой.

Горячая вода смывала въевшуюся копоть, серный осадок и всю присохшую грязь и даже корочки засохшей крови. Стоя под струями, Артём поднял левую руку. Кожа на предплечье была чистой — ни швов, ни грубого металла. Но стоило мысленно послать импульс, как под эпидермисом проступала сложнейшая сеть тончайших темных микроструктур, сросшихся с костью. Интеграция прошла безупречно: Длань больше не весила ни грамма, став частью его тела.

В примыкающей гардеробной действительно нашлись аккуратно сложенные вещи. Артём выбрал простые темно-серые брюки из мягкой шерсти и хлопковую черную футболку. Без брони тело казалось непривычно легким.

По запаху свежесваренного кофе он вышел на кухню, совмещенную со столовой.